Автор
В ночной Москве семья едет домой в ярко освещенных автомобилях. Водитель с умением рулит, курит и наслаждается красотой города, где все в тишине и свете. Монументы Москвы мерцают под прожекторами, создавая ощущение запоминающейся легкости и непринужденности.
Пахнет от нее духами и коньяком. Влюбилась она, что ли, в чурку какого-то? Вот будет потеха. Его отчим – Чурбан Чурбаныч. Разрешите познакомиться. Добрый вечер!..
Или, может, маманя решила дядю Пашу у тети Кати отбить? Вон и тетка, и Павел Синичкин тоже у них не появляются, не звонят. А что, круто!
Дядя Павел, конечно, ничего. Весь такой из себя мачо. По нему сразу видно: он и в морду любому бандюгану съездит. Да хоть бы и троим бандюганам. А не получится в морду – из пистолета замочит. Уж он-то, если б в чурок на перекрестке въехал, смог бы с ними разобраться. Легко!.. Прямо на месте.
Зато мозгов у этого дяди Паши, прямо скажем, маловато. Только глаза таращит. Изображает «дедуктивный метод» да «оперативное чутье». А в черепке нейронов, сразу видно, раз-два да обчелся.
Уж до таких приколов, как они с Машкой, он бы сроду не додумался. А додумался бы – ни фига б не сделал. На гашетку нажать у него, наверно, ума б хватило. А вот компьютер включить – это вряд ли.
Ладно, хватит рефлектировать. Пора бы чего-нибудь и захавать. Кишки за ночь аж в калачи свернулись.
Ленчик лениво встал с постели. Набросил халат. Прибрел на кухню. На столе лежала записка. Ленька прочитал ее и сморщился, будто лимон съел. Записка была от мамы. Она гласила:
Ленечка, пожалуйста, кушай:
1. Завтрак: разогрей обязательно кашу. Есть йогурт, творожок, колбаска.
2. Обед: я сварила щи – ешь обязательно!!! Слово «обязательно» подчеркнуто тремя чертами. На второе – разогрей себе в СВЧ котлетки с макаронами.
Целую, буду звонить. Мама.
Ленчик вздохнул. Каши решительно не хотелось. Поднял крышку у кастрюльки. Ф-фу, действительно каша, да еще манная! Отвратный с детства вкус.
Чтобы отдалить момент умывания и поедания неизбежной каши, Ленчик вышел на балкон. Микрорайон простирался под ним с высоты восьмого этажа – большой и унылый, как весь предстоящий день. Серый, как манная каша.
Манюня, боевая подруга, отчалила вчера с предками в Турцию. Уезжала со слезами. Плакала и целовала Ленчика. Да что толку. Все равно ведь уехала. Сидит сейчас там, наверное, у бассейна, пьет кампари. Родичи у Машки богатенькие. А ему после аварии с чучмеками – торчать тут, в столице нашей Родины, куковать да цедить «Останкинское»…
На балконе, однако, припекало. Солнце горело вовсю. По двору куда-то лениво ползли две полузнакомые мучачи. Лизали мороженое. С высоты восьмого этажа это выглядело очень эротично. У Леньки даже рейтинг слегка приподнялся.
