Автор
Сафин поднял глаза и встретился взглядом со злорадной хозяйкой девушки в кожанке. Он предложил условную цену, и девушка издала глухой свист. Вдали за окном пылали огни городских фонарей, но здесь царил тихий мрак. Эти ночи неизменно наполнялись безумием и неземной тревогой, как будто весь мир ушел в тень....
Телефон выпал из рук, зажимая рот ладонью, сдерживала слезы, читала, кое-как разбирая неровный почерк Данила.
«Я недостоин тебя, Валера прав. Я натворил много дел, считая, что все правильно, что все так и должно быть, что мне не нужна любовь, потому что я ее уже раз хлебнул, хватило надолго. Но ты особенная, крошка. Любить тебя — это награда, а я все просрал. Я был с Мариной, признаюсь, и не буду отмазываться, низко все это. Прости меня».
Комкаю записку в руке, я уже не сдерживала слезы. Он вот так просто от меня отказался.
Господи, почему так больно?
Еще сильнее сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу.
— К черту тебя! К черту! — выкрикнула, но получилось тихо.
Кто-то звонил в дверь, не хотела никому открывать, я не ждала гостей, хотела побыть одна и насытиться своей болью и обидой. Но звонок раздражал, встала, быстро пошла к двери, а когда резко ее открыла, даже не поняла, кто передо мной.
— Ты?!
— Ты что — плакала, крошка? Иди ко мне!
Сильные руки, объятия, обжигающие, мокрые от слез щеки поцелуи, Сафин.
— Черт, малышка, я так скучал, не поверишь, думал, сдохну без тебя, готов был уже головой об стену биться.
— Отпусти, отпусти меня… Данил, — кое-как вырываюсь, а сама вновь начала задыхаться, как только посмотрела в его глаза. В них было столько нежности, сожаления и желания…
— Не отпущу, никогда не отпущу, если бы не этот сучонок Валера, приехал бы раньше, мурыжил меня вдоль и поперек, подписку о невыезде взял, что-то все копали и искали.
"Ждет моего ответа, а сам улыбается той самой улыбкой, от которой хочется целовать его и дать по лицу одновременно.
— Ты вроде бы со мной простился? Или не так?
— Ты о чем? — хочет снова обнять, но я не позволяю, бросаю в его смятую записку.
— О прощальном письме! На, забирай и проваливай, откуда пришел.
Во мне сейчас столько ненависти и злости, какой не было никогда. Я готова расцарапать ему лицо за все слова, за сестру, за свои слезы и боль, которыми жила эти недели.
— Ненавижу тебя! Ненавижу!— пощечина, вторая, не сдерживая, бью Сафина по лицу, а он только стоит и терпит.
