Автор
Сафин поднял глаза и встретился взглядом со злорадной хозяйкой девушки в кожанке. Он предложил условную цену, и девушка издала глухой свист. Вдали за окном пылали огни городских фонарей, но здесь царил тихий мрак. Эти ночи неизменно наполнялись безумием и неземной тревогой, как будто весь мир ушел в тень....
Зашел в дом, поднялся на второй этаж, тихо открыл дверь ванной, что соединяла две комнаты. Первое, что увидел — длинная цепь, на которой были нанизаны трусики розового цвета и черные лосины. Цепь тянулась дальше, заворачивала на стену душевой.
Не удержался, заглянул, а самого, как переклинило.
В горле пересохло, в ушах шум. Девушка стояла, запрокинув голову, прикрыв глаза, ее руки медленно скользили по телу. Изящная шея, выпирающие косточки ключиц, небольшая грудь с темно-розовыми сосками, тонкая талия, на лобке узкая дорожка волос, длинные стройные ноги.
А я тогда завис именно на груди, сглотнул скопившуюся во рту слюну, шагнул, как был, одетым под воду, лишь скинул на пол куртку, поймав испуганный взгляд Влады. Она что-то говорила, пыталась сопротивляться, не слушал, точнее, не слышал. Сердце грохотало в груди, член встал колом и болезненно упирался в ширинку джинсов.
Дикое желание вспыхнуло ярким огнем.
Хотел потрогать ее везде, прикоснуться, почувствовать пальцами, какая она.
Меня срывало реально, я не мог припомнить, чтобы такое было раньше.
Казалось бы, после стольких лет отсидки меня должно корежить от любой голой бабы, а нет, это так не работало.
Она была какая-то особенная, что ли, пахла иначе. И кожа у нее гладкая, мягкая, не мог пересилить себя и отойти.
Черт знает, почему так.
Я чувствовал лишь вкус, он бил по рецепторам, соски набухали, теперь это были твердые горошины.
"Крыло, как наркомана, дорвавшегося до своей дозы. Хотел ее до ломоты во всем теле. Кажется, мои руки тряслись, когда накрыл ее между ног, влажная, горячая, всего несколько движений — и она кончает, дрожит, всхлипывает, а меня бросает в самую темную бездну порока.
Переклинило.
Эти голубые невероятные глаза, дрожащие ресницы, приоткрытые губы.
А потом в меня вселился дьявол, тот самый, что был всегда, но я не давал ему воли.
Нет ничего в ней невинного и чистого, она такая же, как все, как сестра ее — тварь продажная.
— Ты ведь такая, как и все, не строй из себя целку, твоя пизденка текла на мои пальцы, ты кричала и кончала, только что не просила моего члена. Но я сам тебе его дам. Встань на колени.
Водка снова обжигает горло, убрав бутылку, снова наношу несколько ударов в стену.
