Автор
Сафин поднял глаза и встретился взглядом со злорадной хозяйкой девушки в кожанке. Он предложил условную цену, и девушка издала глухой свист. Вдали за окном пылали огни городских фонарей, но здесь царил тихий мрак. Эти ночи неизменно наполнялись безумием и неземной тревогой, как будто весь мир ушел в тень....
Резко встал, потянул девушку за собой. Темное помещение приват-кабинки, разворачиваю ее, вдавливая грудью в стену. Несколько движений, раскатываю тонкий латекс презерватива по члену, отодвигаю прозрачную полоску трусиков и вхожу сразу по самые яйца, отчего стриптизерша кричит, пытаясь вырваться.
Сама ведь хотела, пусть получит, да и мне надо остыть. Толчки резкие, глубокие, сжимаю бедра, девушка прогибается, принимая меня полностью.
Оргазм не наступает долго, сознание не опускает и не дает расслабиться. Мысли вспыхивают яркими картинками, снова перед глазами голубоглазая блондинка, ее улыбка и шепот, губы.
Из горла вырывается хрип, трясу головой, хватаю стриптизершу за волосы, с силой натягивая. Но девушка лишь стонет в ответ, начинает сокращаться на члене, кончая, дергаясь всем телом. Наконец, получаю свое освобождение, прикрываю глаза, запрокидывая голову, дышу часто, а на душе все равно мерзко и погано.
Так же резко выхожу из нее, девушка не удерживается на ногах, сползает на пол, поворачиваясь, цепляясь за мои колени.
— Ты ведь Сафин, да? Я знаю, но о тебе нельзя говорить. Хочешь, поедем ко мне?
А вот это интересно.
Почему это обо мне нельзя говорить?
Что за странные страшные сказки для детей?
Застегиваю ширинку, ремень, достав из куртки сигареты, прикурил, опускаясь рядом с девушкой на корточки. Рассматриваю ее несколько долгих секунд.
— Ты под кайфом?
Мнется, кусает губы.
— Нет, я не принимаю, у нас многие принимают, но я нет.
Врет, как дышит, наркоман никогда не признается, что он наркоман. Но это ее выбор, мне плевать.
— Так и что обо мне нельзя говорить? Что ты вообще можешь обо мне знать? Тебе сколько лет, девятнадцать?
— Недавно все шептались, что Сафин скоро выйдет, Карим говорил, что ты не оставишь все просто так, что нужно ждать войны. Что нынешняя крыша пойдет в братскую могилу и он боится, что она и его может потянуть.
— Кто такой Карим?
— Хозяин этого клуба.
Дальше стало неинтересно, поднялся, достал несколько купюр, сунул девчонке в ладонь. Карим Салимов, я знал его, но не близко, он и семь лет назад держал стрип-бары и несколько борделей, но сбытом не занимался.
А вот сейчас огромный клуб, не из дешевых. Ну вот, а я решил, что меня забыли, что этот город и не помнит моего имя.
Ждут войны? Все может быть."
"Вышел на улицу, на парковке людно, теплая майская ночь, над головой яркие звезды, снова закурил.
