Тогда бы он был гораздо благодарнее.
– В данном случае благодарность – неуместная роскошь, Престол Тени. Не забывай: никто и ничто не должно отвлекать Путника от предначертанного ему. С Маэлем он разберется в другой раз.
– Да, очень хорошо. Оставим эти подробности до того момента, когда потребность в Путнике станет более, кхм, неотложной. Мы поразмыслили над его замечанием, сделанным в этот день на этом месте, и гляди: выяснили, что виновен не кто иной, как Старший бог морей! Теперь иди сюда, достань свой прокля́тый меч и поруби врагов на кусочки!
– Не о том нам сейчас следует размышлять, – сказал Котильон.
– Нет, конечно же нет. Мы и так все знаем! А о чем следует размышлять?
Котильон повернулся к Престолу Тени.
– Маэлю ничего не стоило убить Путника, однако он решил всего лишь его задержать. Зачем? Вот о чем надо поразмыслить.
– Да-да, ты прав. Я на мгновение подвергся праздности и беспечности, но теперь подозрения крепнут. Он пытался его задержать, да, но зачем? Ради чего?
– Я, кажется, кое-что понял.
– Что? Говори же, ну!
– Не важно, что там задумал Маэль – его план все равно не сработает.
– Объясни?
– Маэль полагает, будто жертва пытается скрыться от охотника…
– Конечно, с чего бы ему считать иначе? Хи-хи-хи! Ничего-то Маэль не понимает, кретин!.. Ладно, давай уходить из этой кучи пепла, у меня уже в горле першит.
Щурясь от яркого солнца, Котильон смотрел на Гончих и их предводителя.
– Как мы угадали с моментом…
– Как всегда, идеально.
– Пока что.
– У нас все получится.
– Хорошо бы.
– Кого из наших новых союзников ты считаешь слабым звеном?
Котильон оглянулся на Престола Тени.
– Тебя, конечно же.
– Я имел в виду, кроме меня.
Престол Тени ждал ответа, а Котильон молчал и не сводил с него взгляда. Бог нервно заерзал на троне.
Полуночные события в одинокой таверне в селении Морско оставили у Нимандра незабываемые воспоминания. Мутные взгляды, черные рты. Вокруг глаз размазано что-то желтое. Селяне напирают на тисте анди, натыкаясь друг на друга, тычут в лицо грязными бутылками. От пойла язык у них заплетается, но в нечленораздельном бормотании можно разобрать приглашение выпить.
Однако даже без Чикова предостережения соглашаться Нимандр не собирался; сородичи, к счастью, тоже. Так они и стояли толпой на пороге, неуютно поглядывая по сторонам. В тесном помещении царил приторно-гниловатый запах пота и как будто свежеразлагающихся трупов.
Клещик подошел к Нимандру. Оба смотрели, как Чик проталкивается к стойке, а Десра неотступно следует за ним.
– Кувшин вина? Здесь? Ох, едва ли.
Нимандр склонен был согласиться. За каждым столиком народ прикладывался к одинаковым бутылкам с длинным почерневшим горлышком.
Бормотание усилилось, напоминая нескладное мычание коров на бойне.