Сами же готовы заплатить, а меня „подстилкой“ попрекаете», – думал Горлас, делая вид, будто пристыжен.
– Значит, подыгрывать он не станет. Он хочет пробиться в Совет, а взамен мы заручаемся его поддержкой, когда наступит момент убрать в сторону стариков с их пронафталиненными взглядами и захватить настоящую власть.
Шардан промычал что-то в знак одобрения.
– Разумный план, как мне кажется. Ладно, Ханут, я устал и хочу поспать. – Он задул свечу и поднялся. – Кстати, нашел новое место, где можно отзавтракать, – добавил он и улыбнулся Горласу. – Не сочти за грубость, друг, что не приглашаю. Тебе и без нас есть с кем разделить завтрак. Дражайшая супруга, уверен, будет рада увидеть тебя утром. Совет соберется только к вечеру, так что воспользуйся случаем и отдохни.
– Я вас провожу, – с застывшей улыбкой отозвался Горлас.
Вся магия, знакомая госпоже Вазе Видикас, была в основном бесполезной. В детстве она, конечно, слушала байки о великих и ужасных колдунах, а потом еще и воочию видела Лунное Семя. Той ночью летающая крепость опустилась так низко, что каменным брюхом почти царапала крыши домов, в небе кружили драконы, а на востоке полыхала гроза – отзвуки, как поговаривали, отчаянной магической битвы на Гадробийских холмах. Да и еще переполох возле усадьбы госпожи Симтал. Вот только ничто из этого не касалось Вазы напрямую. В ее жизни, как и в жизни большинства, волшебство ограничивалось лишь редкими визитами к целителям. Все, что у нее было, – зачарованные безделушки, созданные для потехи.
Одну такую безделушку она поставила перед собой на комод. Стеклянное полушарие почти идеальной формы, внутри его парит миниатюрная копия луны и светится, как настоящая. Рисунок поверхности в точности совпадал с тем, который было видно из окна в ясную ночь.
Подарок на свадьбу, вот только чей, Ваза вспомнить не могла. Надо полагать, какого-нибудь ненавязчивого гостя, склонного к старомодной романтике. Мечтателя, искренне желавшего счастья молодым супругам. Света, который излучала луна в стекле, хватало для чтения, из-за чего по ночам ее приходилось накрывать. Однако несмотря на данное неудобство, Ваза всегда держала подарок на виду.
Потому ли, что Горлас терпеть его не мог? Или потому, что со временем его смысл изменился? Сначала он был чем-то вроде маяка в темноте, а теперь напоминал о клетке, которую нельзя покинуть. Свет казался криком о помощи, тем не менее полном неугасающего оптимизма и надежды на лучшее.
Глядя на подарок, Ваза тоже чувствовала себя запертой в клетке. Вот только сможет ли она тоже светить, как и заточенная луна? Нет, ее свет когда-нибудь померкнет – уже меркнет. Поэтому подарок вызывал одновременно и восхищение, оставаясь символом вероятного будущего, и отвращение.