В городе Голубого Огня разворачивается кровавая игра смерти и любви. Убийцы и тираны, демоны и барды становятся пешками в руках могущественного владыки, чьи планы грозят поглотить весь мир. Героям предстоит выжить в переплетении интриг и магии, где каждый шаг может стать последним.
Раздел Chitat.online для книги «Дань псам. Том 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В городе Голубого Огня разворачивается кровавая игра смерти и любви. Убийцы и тираны, демоны и барды становятся пешками в руках могущественного владыки, чьи планы грозят поглотить весь мир. Героям предстоит выжить в переплетении интриг и магии, где каждый шаг может стать последним.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Стивен Эриксон Легкое чтение Фэнтези Русское фэнтези подборки серии
В городе Голубого Огня разворачивается кровавая игра смерти и любви. Убийцы и тираны, демоны и барды становятся пешками в руках могущественного владыки, чьи планы грозят поглотить весь мир. Героям предстоит выжить в переплетении интриг и магии, где каждый шаг может стать последним.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Итак, мальчику пять лет, и его зовут Драсти… – Нижние боги, да как вы вообще отпускаете пятилетнего одного на улицу? – Можете его описать? Волосы, глаза и так далее.
Содрогаясь от рыданий, Мирла кивала, и кивала, и кивала…
Скалла тем временем развернулась и, гулко топая сапогами, убежала из школы.
Мурильо удивленно смотрел ей вслед.
– Куда… Что вообще происходит?
– Э-эт-то ее сын, – проговорила Мирла между всхлипами. – Ее родной сын, но она от него отказалась, поэтому он живет с нами, а Снелл – Снеллу это не нравится, и он издевается над мальчиком иногда, но никогда не сделал бы ему ничего плохого, не сделал бы!..
– Мы его найдем, – пообещал Мурильо. Найдем, да пребудет с нами и с мальчиком милость Госпожи. – Теперь, пожалуйста, расскажите о нем все, что знаете. Как он выглядит, чем обычно занимается – да, и об этом тоже. Мне нужно знать все, Мирла. Все.
Своим недалеким, но по-животному проницательным умом Снелл понимал, как пользоваться тем, что окружающие считают тебя хорошим. Даже если всплывает жестокая правда, достаточно жалостливо расплакаться, и большой защитник закроет тебя руками. Все матери так поступают.
Можно ли надеяться, что, хотя бы изредка, хотя бы глубокой ночью, когда из темноты выползают все страхи, ребенок задумается, как его поступки подрывают материнскую веру: и в него, и в нее саму тоже? Как ни крути, сын есть продолжение матери (так она, во всяком случае, убеждена где-то в неописуемой глубине души, невидимой, но надежной, будто железная цепь). Ругаешь ребенка – страдает и мать, ведь это ее роль ставится под вопрос: чему она научила свое чадо или не научила, на что решила закрыть глаза, а где просто притворилась, будто ничего и не было.
Поплачьте о матери. Снелл никогда не станет – все его слезы исключительно для него самого. Выползающие из тьмы страхи, конечно, пробуждают отдельные проблески мысли и даже сочувствия, но, увы, не приводят к тому, чтобы мальчик осознал свое поведение или испытал сострадание к безоговорочно любящей матери. Натура толкала его брать все, что дают, как будто так положено от рождения, раз и навсегда.
А если что-то ему не давали – что угодно, – он аж исходил пеной от несправедливости. Как так – не давать то, чего он заслужил, а заслуживает он всего, чего захочет? Он тянулся за всем, чего хотел, и выходил из себя, если у него это отнимали или это что-то от него ускользало!
В отсутствие навязанных представлений ребенок сам выдумает удобную для себя систему мира. Мир, созданный неокрепшим – и явно неспособным к самокопанию – разумом, приобретает поистине странную форму. Но не будем валить все на взрослых, родственников или посторонних. Просто некоторые дети рождаются в клетке – у каждого в черепе она есть, – и в клетке этой темно.
