Бить Бенедикта! Да так бить, чтобы больше сюда не приходил! Без бояр надо воевать.
— Стойте здесь, не уходите домой! Мы выгоним их из крепости! — горячо говорит Иванко. — Чтобы нам, русским людям, бояться этого никчемного Бенедикта!
— Мы не боимся! — загудели в ответ смерды.
— И не будем бояться! — размахивает мечом Иванко. — Прогоним их, не сегодня, так завтра, а не завтра, так через год — пусть не лезут на нашу землю.
В словах Иванки горела пламенная ненависть к пришельцам. Смерды почувствовали в них правоту: к ним обращается свой человек, его следует слушать и верить ему. Разве боярин скажет простому человеку такое чистосердечное слово?
Иванко волновался. Если б он только мог, он один бы бросился на крепость и там схватил Бенедикта. Люди ждут, что скажет Иванко. А он, подумав немного, начал показывать им места, где надо стоять и откуда стрелять, ребят-подростков послал за стрелами.
Со стен крепости изредка прилетали стрелы — враг напоминал о себе. И отсюда тоже отвечали. Люди уже привыкли и зря стрел больше не выпускали — их было мало. Все внимательно следили за стенами. Как только там кто-нибудь показывался во весь рост — стрела сразу же настигала его. Теперь уже Бенедикт видел, что это не мимолетная вспышка: смерды спокойно располагаются вокруг крепости. Он думал, что стоит попасть в Людомира — и галичане перепугаются, но не тут-то было — они так же, как и вначале, настойчиво стоят вокруг крепости.
Узнав, что Людомир ранен, Теодосий прибежал к месту происшествия.
— Где Людомир? Жив он?
— Возле него дед Дубовик, — ответил Иванко.
Теодосий пошел под навес. Дед-лечец уже заново перевязал раны, приложил к ним мазь и сидел, подперев голову руками. При появлении Теодосия и Иванки дед засуетился: ему было приятно, что именно к нему обратились в таком большом деле. Значит, и он помогает воевать против ненавистных баронов. Теодосия он давно знал и удивлялся теперь, что тот, словно воевода, всеми распоряжался.
— Теперь Теодосий за старшего, как воевода, — прошептал ему сухощавый старичок.
— Знаю! — отмахнулся Дубовик.
— Что? Как? — тихо спросил Теодосий.
— Успокоился. Уже со мной говорил… Тяжелые раны… Глаза не будет — вытек, я выскоблил все, что осталось. Заживет… А в боку ребро раздроблено, да это не беда — засохнет. Одного боюсь: зверюги эти, видно, отравленными стрелами ударили Людомира.
— Отравленными?! — вспыхнул Иванко. — Погоди, поймаю тебя! — погрозился он в сторону крепости невидимому Бенедикту.
