Автор
В учебном заведении, где кажется, каждый день одинаков, едва начинается тихий отдых. Но внезапное нападение заставляет поверить, что мир и в спокойствии может быть опасен как никогда. Именно в этом отчаянно нуждающемся месте меня держат и тащат в темное укромное место, где страх становится реальностью на пустом счету.
Дальше будет динамично и огненно! Проверьте, кто еще вдруг не поставил звездочку? Исправляем это упущение!
И да, в прошлую главу добавлен визуал мамы Мадины, в платке. Глянтье на нее, какая красивая.
Глава 14. Это случилось
Тем же вечером я долго-долго пытаюсь придумать, как сказать отцу о словах Данияра. Как вообще эту ситуацию объяснить. Время упущено! Надо было раньше, сразу, как только он начал со мной разговаривать, словно наше сватовство — дело решенное.
Но мне на тот момент это почему-то даже в голову не пришло.
Затмение какое-то, не иначе.
Настолько ошарашена была напором, той дикой, едва сдерживаемой яростной властностью Байматова, что даже не понимала, как себя вести с ним.
Надо было сразу к отцу!
Он бы защитил!
Он бы…
Хотя, что он бы?
Конечно, наша семья имеет вес, да и дедушка, несмотря на неблагоприятные прогнозы врачей, еще жив и в своем уме, слава Всевышнему.
Но с семьей Байматовых не сравнить.
Папа бы, узнав о том, что Байматов грубо говорит со мной и всех отгоняет, да еще и слова такие позволяет, пошел бы разбираться с его отцом. Или с самим Данияром. И неминуемо получил бы море проблем.
Мы только-только приехали, папа только получил хорошую должность, поддержку других семей… И Байматовых, в том числе. И тут такое…
Я закрываю глаза и представляю, как я рассказываю папе… И постепенно начинаю понимать, что мне и рассказывать нечего!
Байматов ни разу до меня не дотронулся как-то… Грубо или неправильно. Не поцеловал, не обидел словами. Не считать же обидой его наглые притязания? Конечно, для меня лично они неприятны, но это явно не оскорбление. За оскорбление могут сойти те слова, что он мне шептал… О том, что легко может взять меня… Ох, вспоминаю, и по коже дрожь. Голос у него хриплый такой, напряженный, чуть ли не сорванный… Почему я так ясно помню каждое слово? Каждую интонацию?
Да я даже слова Натана, которого я люблю, так не помню! Вероятно, это потому, что Натан говорил много… А Байматов — молчит. И действует.
Нет, я не смогу папе ничего конкретного сказать. Только ощущения свои… А они субъективны.
Может, их и хватит, чтоб убедить его вступиться за меня… Да о чем я? Конечно, хватит!
Но Байматовым будет, что сказать ему в ответ.
Потому что я, в отличие от Данияра, руки распускала.
При всех.
Крайне невыигрышное положение! На меня и без того посматривают с вопросом и недоумением, считают московской выскочкой.
