Автор
В учебном заведении, где кажется, каждый день одинаков, едва начинается тихий отдых. Но внезапное нападение заставляет поверить, что мир и в спокойствии может быть опасен как никогда. Именно в этом отчаянно нуждающемся месте меня держат и тащат в темное укромное место, где страх становится реальностью на пустом счету....
И стоит только представить, что Байматов… что он… Желудок сжимается и подкатывает к горлу, во рту моментально пересыхает. Я снова пытаюсь кричать, но меня никто не слышит. Не слышит!"
"Минут через двадцать слышу, как машина съезжает с дороги, под колёсами что-то хрустит, как будто гравий. Через минуту меня уже выдёргивают из багажника и, подхватив под руки, ведут куда-то.
— А-ну отпустите! — шиплю, пытаясь вырваться. — Иначе пожалеете! Мой отец…
Замолкаю, испуганно охнув, когда чувствую, как моего запястья за спиной касается что-то холодное.
Душа в пятки моментом уходит, но уже через секунду я чувствую, как мои запястья становятся свободными, а потом меня толкают в спину и тут же я слышу щелчок сзади.
Сорвав мешок с головы, я резко верчу головой, осматриваясь.
Комната.
Спальня…
Плотные шторы — тёмные, почти чёрные. Стены тоже тёмные. Стол с большим кожаным креслом, зеркальный шкаф, полки с книгами, в углу к потолку подвешена боксёрская груша.
И кровать. Огромная, застеленная белым покрывалом.
Я загнанно озираюсь, но понимаю, что в комнате одна.
Это спальня Байматова?
Уверена, что да. Здесь ведь даже… пахнет им. Тот самый запах, уже знакомый мне — тёрпкость, смешанная с цитрусом.
Сердце заходится, когда из-за двери я слышу голоса. И один из них — его. Густой и низкий, отдающий вибрацией во всём теле.
— В багажнике? — в тоне слышна нескрываемая ярость. — Вы совсем ненормальные? Я сейчас каждого из вас на сутки закрою в багажнике. А лучше вдвоём!
Я пячусь, ощущая, как руки становятся ледяными, когда голос приближается.
Я застываю, не дыша. Пространство будто сжимается. Его широченные плечи в небольшой комнате кажутся ещё шире. Он будто… заслоняет собой всё. Места мало. Воздуха мало…
И этот взгляд — уже такой знакомый — обжигающий кожу и заставляющий кровь вскипать.
— Прости за багажник, — говорит глухо. — Эти придурки…
— Байматов, — мой голос дрожит от шока и злости, — ты… ты охренел?!
— Ты не оставила мне выбора, Мадина, — говорит спокойно, прислонившись плечом к косяку двери.
— Это я не оставила тебе выбора? — мои брови взлетают вверх от удивления. Вот это уже просто запредельная наглость! — Мне кажется, это ты похитил меня! Меня, словно козу, в багажнике привезли. А потом заперли в твоей спальне!
На последнем слове, как бы я ни старалась говорить твёрдо, мой голос дрогнул.
Внутри всё скручивает от осознания того, что может произойти дальше.
