Автор
В Доме №23 ревут кошки, а зубы здесь не карию, лишь мелодично щекочут язык пастой. В Дантисты тоже плачут — как в Библии, что-то тайное стало явным, когда женщина обнаружила шокирующее подсознание своего пациента. Здесь каждый вздох и движение скрывают смертельную тайну, и читателя ожидает невероятный переполох в голове, как в драматическом Библийском эпизоде....
– Даша, поймите, утром придется извиняться перед всеми, я не выдержу, лучше мы с ней уедем сегодня по-английски.
Мы разбудили Еву. Услышав, что отец забирает ее домой, девочка быстренько собралась, и они отбыли восвояси.
Глава 37
Утром за завтраком я сообщила домашним, что Владимир передумал и повез девочку домой.
– Здорово, – обрадовалась Маня. – И что он вчера взбесился, может, выпил?
– Спасибо Марте Игоревне, – засмеялся Тема, – появилась, как Немезида. Чем вы его стукнули, так и не понял.
– Да, что это было? – оживилась Зайка.
Вдова отодвинула чашку с кофе.
– Вы знаете, я часто ездила в Африку. Однажды один очень высокопоставленный мужчина, посол, влюбился в меня. Но, конечно, я хранила верность умершему мужу. Тогда посол подарил мне зумбо. Он специально заказал вещицу у местного колдуна.
– Зумбо? – переспросила Маня.
– Сейчас покажу, – пообещала вдова и удалилась.
Через несколько минут Марта Игоревна вернулась, неся таинственный предмет, который при ближайшем рассмотрении оказался плотно набитым холщовым мешочком на короткой ручке.
– Посол отдал зумбо, – пустилась в воспоминания женщина, – и сказал, что моя красота и неопытность могут привлечь разбойников. Зумбо содержит внутри специальный заговоренный песок. Грозное оружие против бандитов.
И она помахала этой колбасой в воздухе.
– Даже если шлепнуть человека по лбу мешком с обычным песком, мало не покажется, – протянул Аркадий, – а уж если с заговоренным, вообще каюк придет, бедный Владимир.
– Мужчина обязан уметь сдерживать гнев, – сообщила вдова, – иначе это не мужчина, а базарная баба.
– Помнишь, как папа, открывая балконную дверь, запутался в занавесках и со злости все оборвал? – захихикала Кока.
– Нет, – отрезала вдова, – не припоминаю подобного безобразия. И не стыдно тебе клеветать на отца?!
– А еще он страшно орал и топал ногами, когда с ним не соглашались, – продолжала хихикать Кока. – Один раз Сонька стала спорить, так папа в нее чайник с водой кинул.
Марта Игоревна начала наливаться свекольной краснотой, но за сердце хвататься не стала.
– Кока, прекрати, отец был святой и ничего подобного себе не позволял.
– Один раз даже сто рублей сжег, – не успокаивалась Кока, – большая сумма по тем временам. Ты, мамочка, хотела деньги бабушке дать, а папа заявил, что старой карге ни копейки не перепадет. Потом заорал, что денег не жаль, и сжег сотню!
Вдова поднялась во весь гренадерский рост.
