Автор
В Доме №23 ревут кошки, а зубы здесь не карию, лишь мелодично щекочут язык пастой. В Дантисты тоже плачут — как в Библии, что-то тайное стало явным, когда женщина обнаружила шокирующее подсознание своего пациента. Здесь каждый вздох и движение скрывают смертельную тайну, и читателя ожидает невероятный переполох в голове, как в драматическом Библийском эпизоде....
Очень хочется рассказать Александру Михайловичу, но полковник тут же начнет расследование, и в результате пострадают невинные дети: Ева и Юра. Нет уж, пусть все будет так, как есть.
Неожиданно я заснула и проснулась только около одиннадцати. Дома никого не было. Попив в одиночестве кофе и поиграв с близнецами в козу, я решила поехать к стоматологу и поставить многострадальный штифт.
Владимир сам принял меня. Усадил в белое кресло, сунул в рот зеркальце и онемел.
– Что это?
– Временный зуб!
– Кто вам ставил такое?
Я рассказала врачу о Матрене Ивановне и клее для ногтей.
– Как теперь отдирать данную конструкцию? И ведь держится как влитой.
– Может, оставить так, пока сам не выпадет?
– Невозможно. Совершенно противоестественно ходить с приклеенным кукольным зубом во рту. Как можно быть такой идиоткой и согласиться на подобный эксперимент?
– Очень раздражала дырка, – принялась оправдываться я, – а жвачка без конца выпадала, страшно неудобно.
– Неудобно, когда в голове только одна извилина, да и то та, которая делит мозг на два полушария, – парировал Владимир, запихивая мне за щеки комочки противной ваты.
Лишенная возможности говорить, я вынуждена была пассивно слушать врача.
– Не встречал большей идиотки, абсолютная безмозглость, – кипятился стоматолог, протягивая стакан с водой, – эка невидаль, дырка. Можно подумать, что на вас все смотрят, да с вашими данными дырка погоды не сделает, не Мерилин Монро.
Я обозлилась до крайнего предела и выплюнула отвратительную вату.
– Кстати, теперь мне отлично известно, какая девушка убила Нелли и почему вы ее покрываете.
За ширмой в углу кабинета послышался звон упавших инструментов, потом оттуда медленно вышла Ева. Лицо девочки было иссиня-белым, резко удлинившийся нос торчал, как сломанная ветка. Ева сделала несколько шагов и уселась на круглую табуретку, глядя на меня во все глаза.
– Здравствуй, детка, – смущенно пробормотала я. – Папе помогаешь?
Ева затравленно кивнула головой. Да что с ней случилось сегодня? Владимир подошел к дочери:
– Тебе, с твоей аллергией, не надо долго сидеть в кабинете, поезжай домой.
И он буквально вытолкнул ребенка в коридор. Потом велел мне открыть рот и принялся орудовать бормашиной. К моему удивлению, было совершенно не больно, только от жуткого звука делалось страшно.
