Автор
В Доме №23 ревут кошки, а зубы здесь не карию, лишь мелодично щекочут язык пастой. В Дантисты тоже плачут — как в Библии, что-то тайное стало явным, когда женщина обнаружила шокирующее подсознание своего пациента. Здесь каждый вздох и движение скрывают смертельную тайну, и читателя ожидает невероятный переполох в голове, как в драматическом Библийском эпизоде....
«Да, – подумала я, – останешься одна с прислугой, и убьют за милую душу. Одна снотворным объедается, нянька только на детей реагирует!»
Около двух позвонил Александр Михайлович и велел никуда не уезжать, а ждать его приезда. Нечего и говорить, что мы покорно уселись в гостиной. Полковник примчался на машине с включенной мигалкой.
– К чему такой шум? – недовольно сказала Наташка.
– Сейчас узнаете, – пообещал Александр Михайлович и потребовал кофе.
– Мы думали, ты при исполнении, – съехидничала я, – и не приготовили кофе.
Полковник пропустил шпильку мимо ушей и проговорил:
– Все здесь? Чудесненько, слушайте внимательно.
Оказалось, что всю ночь и большую половину утра бригада допрашивала сначала Еву, а потом спешно вызванного Владимира.
– Разве можно допрашивать ребенка ночью? – изумился Лев.
– Ей полных восемнадцать лет, – пожал плечами Александр Михайлович. – Вам все почему-то кажется, что Ева ровесница Маши, но она старше и намного хитрее, чем представляется.
Мы слушали, разинув рты. Картина вырисовывалась ошеломляющая.
"Девушка рассказала, что мать ее ненавидела. При отце еще соблюдала какие-то приличия: кормила ребенка, изображала интерес к школьным делам. Но стоило Владимиру уехать, а последнее время такое происходило часто, ситуация резко менялась.
– Один раз она за два дня не дала мне ни крошки, – жаловалась Ева, – напилась пьяной и валялась на диване. Деньги прятала и била за любые провинности.
Особенно сильно девочке попадало за плохие отметки.
– Ну не укладывается в голове наука, – сетовала Ева, – учу, учу, а толку нет.
С появлением Юры стало еще хуже. Теперь девочку превратили в бесплатную няньку, заставив целыми днями ухаживать за капризным братом. И если раньше отец защищал ее, то теперь сам стал частенько поругивать: то каша получилась для младенца комковатой, то памперсы долго не меняла. Жизнь делалась все хуже и хуже. Кульминация наступила в день убийства.
Девушка вернулась из гимназии раньше обычного.
– Теперь ты не один ребенок в семье. Будешь выкобениваться, все наследство отпишем Юре. А с твоими успехами и тупой головой лучше сразу привыкать грязь таскать, всю жизнь будешь этим заниматься, идиотка.
