Сам он тоже вышел, кивнул издалека Ельге, пока умывался у колодца. В рубахе небеленого льна, в каких он ходил всегда, вид у него был самый обычный – невыспавшийся и слегка помятый после вчерашнего пира, хотя на пиру он, помня о предстоящем, на хмельное не налегал.
Пришли Фарлов и трое других десятских – они оставались дома, но хотели проводить Свена. Они молчали, но их присуствие подчеркивало значимость предстоящего дела. Отроки принялись за кашу; в такую рань есть никто не хотел, но все усердно работали ложками – другой еды не будет до темна. Сейчас спасением их замысла и самой жизни была быстрота, и Свен намеревался ехать так спешно, как только могут выдержать лошади. Путь до Малина он хотел проделать в два дня, чтобы быть у места на третий. Если слух из Киева опередит их – это будет означать гибель или такой же позор, плен и опасность, какой подвергались древляне в Киеве.
Когда Ельга вошла в гридницу, жующие челюсти замерли, ложки застыли над мисками. Одетая в белое платье дева несла нечто такое, чего никто не ожидал увидеть в ее руках – меч с узорным драгоценным набором, в ножнах бурой кожи. Начищенное серебро сияло белым огнем, черные линии узора были ясно видны, золотые накладки мерцали.
– Что это? – Свен, хорошо знавший вид подобных вещей, встал над столом в изумлении. – Откуда? Где взяла?
Ельга подошла к нему и осторожно положила свою ношу на стол перед братом. Меч был не так чтобы тяжел, но ее пронизывал трепет от прикосновения к священному оружию вождей, отмеченных милостью богов войны. Очень редки случаи, когда женщине допустимо прикасаться к такому оружию.
– Это тебе! – выдохнула она и встала, опустив освобожденные руки. – Я нашла… отец в ларе хранил. Не знаю, для кого… не для меня же!
Она попыталась улыбнуться, но губы ее дрожали от волнения. Отроки, замерев, не сводили глаз с нее, меча и Свена. Казалось, сама белая дева судьбы явилась к Ельгову сыну с почетным даром, означающим его переход на более высокую жизненную ступень.
Эта мысль пришла к ней позже: может быть, отец предназначил этот меч для Свена и потому не показывал раньше времени?"
"– Возьми! – Ельга прижала руки к груди, будто боялась, что брат отвергнет этот дар. – Пусть будет у тебя… Теперь… ты на такое дело едешь… пусть они видят… пусть все видят: ты – сын нашего отца. Я верю и знаю: хоть жизнь твоя началась не очень хорошо, ты можешь сделаться достойным и удачливым человеком. Да будет счастье твоим рукам.
Свен, разглядывавший меч, поднял на нее глаза. Потом осторожно положил руку на бурую кожу ножен. Снова взглянул на сестру. Он понимал, что она ему предлагает. Почетное оружие знати не просто увеличивало его способность защитить свою жизнь – поднимало от сына полонянки до полноправного члена рода.