Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
Но вскоре смех ее перешел в рыдание, и она, как ни старалась, не смогла скрыть от хирдманов текущие по лицу слезы.
⁂Первым от княжьего двора нового господина встречал Асмунд – и вовсе не для того чтобы выкинуть в Днепр. Одетый в свою лучшую красную рубаху, привезенную от греков, и синий кафтан, ради жары спущенный с одного плеча, подпоясанный хазарским поясом с серебряными бляшками, он вместе с двумя полянскими боярами приветствовал Ингера на пристани у Почайны, когда тот об руку с молодой женщиной в белом убрусе сошел с лодьи.
– Вот князь наш новый, Ингер, Хрориков сын, Ельгов сестрич! – сказали Асмунду киевские посланцы, Братимил и Светлой, что были еще зимой отправлены на север за этим долгожданным гостем.
Для прибывших Ельга выслала трех лошадей – Ингеру, его жене и боярину-кормильцу. Однако молодая женщина села позади Ингера, на круп, и ехала, держась за его пояс, а третья лошадь досталась Иворову сыну. Этот порядок Асмунду показался странным: с чего Ингерова жена пренебрегает прекрасной серой кобылой и собственным Ельги хазарским седлом, отделанным резной костью и полосатым шелком? Однако удивился он лишь мысленно: то Ингерова жена, ему и решать, как ей ездить.
Вторым приезжих встречал Славигость – у ворот княжьего двора. Когда они сошли с коней, он повел их в гридницу. У скамей там стояли лучшие мужи Киева и старшие гриди, а перед престолом Ингера ждала Ельга.
Как и всем входящим, ему первым делом бросилось в глаза высокое княжье сидение – пустое, лишь с продолговатой подушкой, обшитой красно-белым полосатым шелком. Но Ингеру, единственному из всех сюда входящих, эта пустота показалась гостеприимной – ему и было суждено ее заполнить собою.
Но на пути туда, между вошедшими и престолом кое-кто стоял – это была девушка в белом варяжском платье. По золотым украшениям, окованному серебром рогу в ее руках Ингер понял: это его двоюродная сестра, дочь Ельга. Он слышал о ней от киевских бояр, Братилы и Светлоя, и все же ее вид удивил его.
