Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
Объезжая городцы, Ингер с женой и гридями останавливался в каждом на два-три дня: молодой князь приносил в жертву бычков и барашков в старинных родовых святилищах, а потом пировал с мужами в обчинах, перед дымящими очагами и наряженными ради такого случая деревянными «дедами» и «бабами». Каждый «дед» и «баба» имели свои имена и предания: о борьбе с древлянами, о хазарской дани, о добыче самых лучших невест, о расселении братьев. Везде Ингер призывал старейшин снарядить ратников для новой войны, и ему приносили клятвы прислать тех в Киев, как настанет срок.
Под первым снегом в стольный город прибыли первые родовые дружины. Ельга размещала их в воинских домах внизу под горой, вне града, нарочно для такого построенных ее отцом. Фарлов и десятские принимались за обучение ратников. К тому времени как Ингер вернулся, собралось почти пять сотен человек.
Давно пряли вычесанный лен, а зима все не приходила. Прекраса дивилась: в ее родных краях в эту пору уже прочно лежит снег. Вернувшись с мужем из гощения, она стала ходить вместе с золовкой в беседу на Девич-гору: здесь собирались в одной избе молодухи, а в другой бабы киевские.
Холода крепчали, и однажды утром водовозы принесли на княжий двор великую новость: Днепр застыл. Пришла пора начинать поход.
