Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
Мне решать, как и с чем просить у Перуна помощи».
«Ты прав! – горячо поддерживала его Прекраса. – Все они только служили тебе, когда делали эти дела!»
Сейчас, когда князь высказал свою волю, все в гриднице смотрели на Свена и ждали его ответа.
– Вы древлян в тальбу брали, да толку с того не было, – сказал Ивор. – Выкупа вам не дали, войны не убоялись – так и чего их беречь? Вечно, что ли, в той избе держать? Кормить только даром. А так и от них, псов, толк будет.
– И Боголюба тоже – Перуну? – с сомнением спросил Свен.
– Его первого. Человек княжеской крови – самый лучший дар.
Свен медлил с ответом. Он помнил, как сидел за столом Боголюба и ел его хлеб. И хотя за тот стол его привели коварные замыслы, горькой смерти хозяину он не желал. Не думал, что Боголюбу предстоит нечто более страшное, чем плен. Так значит, он привел старика в Киев, чтобы тот стал жертвой на камне у дуба… Вот чем кончатся их беседы среди венков и песен купальских!
«Эй, парень! – услышал вдруг Свен незнакомый голос. Привыкнув, он не стал оглядываться, поскольку сразу понял: это заговорил с ним кто-то из живущих в его мече.
«Это еще почему?» – мысленно отметил Свен, до того успевший мельком подумать: а недурно, что Ружана овдовеет еще до начала войны."
"«Если в Дерева придет весть, что Боголюб мертв, его родичи устроят для него пустую могилу и положат всякое добро, чтобы его дух мог найти там приют.
Свен переменился в лице. Он уже имел случай убедиться, что пленники меча говорят ему правду.
– Послушай, княже, – начал Свен, не тратя времени на раздумья.
