Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
– Пусть Медун приезжает за станом, его жена, не твоя!
– Она мне жаловалась на вас! – горячо ответил Шумята, считавший, что без него никто своих дел не решит.
– А тебе бы только в каждую щель нос твой сунуть! Ты что, князем себя возмыслил?
– Эти две кривые доски, что ты станом зовешь, мы давно б отдали, только их никто брать не хочет! – ответил Шумяте Держак. – Я Пестушке десять раз предлагал его забрать. Пусть бы Медун приезжал, мы бы уж с какой радостью отдали – толку с этого стана, на нем работать нельзя!
– Ты лучше скажи, что с полем нашим, – Легота набычился.
– Да я сто раз вам твердил! – Шумята всплеснул руками. – Мое это поле! Я за него полторы гривны заплатил! И никому не должен!"
"– Да какое же оно твое, когда мы с Леготой его расчищали вот этими руками! – Держак показал свои, весьма толстые руки с широкими загрубелыми ладонями. – Деревья валили, пни корчевали! Днем и ночью, чтобы к севу поспеть! Костры жгли, при огне работали! Дед нам слово дал, что наше будет поле, как его земля позовет!
– Откуда мне знать, что вам ваш дед обещал? Я у Теребуни его купил! За полторы гривны! И послухи у меня есть! Родовое угодье от чужих рук спас! Мое оно теперь, по закону мое, а вы спрашивайте с Теребуни, как и почему ваше поле у него в руках оказалось!
Все трое от слова к слову повышали голос и вот уже почти кричали; на шум со всех сторон подтягивался народ.
– Да спрашивали мы с него! – не сдержался Легота, хотя уже не раз клялся, что больше с Шумятой спорить не будет, поскольку все доводы от того отлетали, как горох от камня.
– Я с сироты малолетнего ничего брать не буду! Он мне родич, как и вы, два немытика бессовестных! Я память Несды не осрамлю!
– Я немытик? – Лицо Леготы вмиг ожесточилось, словно его злость только ждала малейшего повода прорваться. – Ты у меня, змеяка, сейчас мытый будешь, как младень!
Едва договорив, Легота щедро плеснул мед из кринки прямо в лицо Шумяте.
