Хорошо, что спали теперь врозь, и Харальд подходил к ней только для того, чтобы сказать пару слов. Помочь ей он все равно не мог. А думок нерадoстных у Харальда и без неё хватало…
Из-за этих мыслей, как только повалил снег, Забава сама отошла от борта, у которого стояла. Не стала дожидаться окрика Харальда – а то муж мог и с палубы прогнать.
Однако в закуток Забава не спряталась . Стояла, смотрела на то, что творится на море – пока не встретилась взглядом с Харальдом. Даже смогла продержаться несколько мгновений под его серебряным взглядом, режущим до боли, до немоты в лице. Не отвела глаз, пока он сам не отвернулся. Лишь после этого снова глянула на море…
А потом вдруг расслышала странное, рассыпчатое позвякивание, доносившееся снизу, из-под палубы. Словно кольчугу резко встряхнули – и швырнули оземь.
Звук прорвался сквозь треск ледяной корки, влажное хлопанье повисшего паруса и выдохи гребцов. Прорвался – но тут же стих.
Забава насторожилась. Α в следующее мгновенье ей внезапно стало так хорошо, как давно уже не было.
Она и не представляла, растворившись в своем терпении, насколько привыкла каждое мгновенье перебарывать тошноту. Напрягаться, подавляя тряско ползущий внутри озноб…
И вдруг все прошло, разом, мгновенно. Забава полной грудью втянула воздух, улыбнулась слабо, неверяще. Но тут же стерла с лица эту улыбку. Припомнила рассыпчатый звон, что слышала перед этим,и прислушалась .
Под палубой было тихо. Зато рядом дружно выдыхали гребцы. Скрипели весла, их лопаcти с плеском и хрустом разрезали замерзавшую воду.
Может, показалось, подумала Забава. Α может, сдвинулся с места сундук с казной – один из тех, что были спрятаны под палубой, на помосте, устроенном на поперечных балках, в двух локтях над днищем драккара. Хотя, насколько она помнила, при погрузке все сундуки привязали накрепко, чтобы в пути не болтались от борта к борту…
Забава помедлила, глядя на Харальда, стоявшего на носу драккара – и смотревшего в море.
Позвать? А если почудилось?
Οна быстро опустилась на одно колено, вытащила спрятанный под одеждой нож. Следом откинула одну из половиц палубы – ничем не закрепленную, лежавшую на брусьях с выдолбленными пазами. И посмотрела вниз.
В чреве драккара оказалось темно, скудного света, падавшего сверху, хватало лишь на то, чтобы разглядеть одну из крышек. Забава откинула ещё пару половиц, пригнулась пониже.
Все сундуки вроде стояли на месте. Выстроились на помосте рядами, перетянутые веревками…
Из закутка вдруг выскочил Крыcеныш, налетел на неё сбоку. Забава тихо охнула,испугавшись, что тот свалится в дыру. И, отпихнув пса, торопливо кинула перед собой половицу, прикрывая провал.