И сейчас в коридоре вновь заметила ее, хотела догнать, но она бесследно исчезла.
Оба замолчали, разглядывая друг друга и что-то обдумывая.
– И что вы думаете по этому поводу? – поинтересовался Никита.
– Не знаю…
– Вот и я теряюсь в догадках, что это такое? Может, это наши галлюцинации? – спросил он напряженно.
– Ага, у двоих сразу, – как-то мрачно усмехнулась Надя.
– Согласен, странно, – признал он.
– Знаете, что я предполагаю?
– Что же? – он поднял на нее внимательный изумрудный взор.
– Это неприкаянная душа Лидии, она бродит по дому и не может улететь на небо, что-то держит ее.
– Но, если эта душа не может упокоиться, значит, она погибла насильственной смертью, – сделал вывод граф Никита, почесывая подбородок.
– Вы думаете?
– Скорее всего, это известный факт о душах умерших.
– Но кто мог желать смерти этой бедняжке? – спросила она, надеясь на то, что молодой человек выдвинет какую-нибудь другую версию, кто мог совершить это злодейство. Например, экономка или еще кто.
– Не знаю, – хмыкнул недовольно Никита. – Если бы знал, давно бы доложил об этом полиции, чтобы арестовали убийцу. Лидия была сама кротость и спокойствие, надо быть сущим чудовищем, чтобы желать ей смерти.
– Вы правы, Никита, – полепетала она.
– Однако полиция обвиняла моего брата, но я никогда не верил в это.
– Аркадий тоже обвиняет его.
– Этот щеголь-нахлебник ненавидит Сережу, – фыркнул граф. – Не думаю, что мой брат мог решиться на такое. Он обожал Лидию, конечно, жутко ревновал ее, но все же любил.
– Вы думаете, что ревность имела место в их отношениях?
– Однажды я наблюдал, как Сергей устроил ей скандал на людях, оттого что она дважды танцевала с кавалером. Он так сжал ее руку, что потом появился синяк, она мне сама показывала, но чтобы… ее… – он замялся, – нет, он на это не способен.
– То есть он бывает несдержан, – сделала вывод Надя, думая, что ни разу не видела Сергея в гневе за месяц знакомства. Он всегда был спокоен, миролюбив и добр по отношению не только к ней и домочадцам, но и к слугам.
– Вы хотите сказать…– Что возможно, Сергей, хоть и кажется спокойным, не может контролировать свои эмоции?
– Ну не знаю… хотя в ваших словах что-то есть, – задумчиво признал Чернышев.
– Ах, как бы я хотела разобраться во всем этом. Но Сережа не говорит о Лидии со мной, мало того, когда я начинаю спрашивать, он упорно молчит. Если бы он только все рассказал.
– А может, вам не надобно знать этого, Надюша? – неуверенно сказал граф. Его проникновенный взор выражал сочувствие.
– Да? Потому что правда ужасна?
– Нет, я не это хотел сказать.
– Но подумали!
Никита замялся и как-то странно взглянул на нее. Его лицо выражало искреннее участие.
– Я не смогу жить с ним, не зная всей правды, не буду доверять.