Автор
В трехмерном мире, где дары чародеев — единственный способ справиться с невзгодами, героиня бережно хранит свои силы. Пролог предвосherits неожиданный поворот в истории русской империи: юный Сергей, страстный кузнец, привлекает внимание придворного слуги Иллариона. Великая эпоха Воронежа и ее судьба встает перед чародеем на невероятно далеком расстоянии от него......
Потому что столько моего счастья оно просто обязано выдержать.
– Да, так и будет, – закивал Сергей довольно, легко прижимая ее к себе и целуя ручку. – Я тоже буду думать так. Ведь бабушка всегда твердит, что мысли управляют нашими поступками и воплощаются в жизнь.
– Твоя бабушка – мудрая женщина…
Уже под конец вечера Надя подошла к Аркадию и также поздравила его с получением наследства и с тем, что отныне его жена и дети могут жить открыто и свободно.
– Теперь я поняла, Аркадий, о чем вы говорили тогда, – сказала по-доброму Надя, обращаясь к Бакунину.
– Да?
– Когда упомянули, что у вас есть заветное желание, но это не деньги. Вы говорили он ней? об Оленьке, о ее свободе.
– Вы правы, если бы вы знали, как все эти годы я мучился и не находил себе покоя, оттого постоянно был не в духе. Но с этого момента моя жизнь наладилась, как мне кажется.
– Я тоже так думаю, дорогой Аркадий.
– Вам не спится, барышня? – приветливо спросила Дуняша, едва вошла в спальню с чистыми полотенцами, отметив, что Надя стоит у темного окна, обхватив себя руками.
– Да, милая, что-то я так переживаю, как все пройдет завтра.
– Всё будет хорошо, Надежда Дмитриевна, уверяю вас. Сегодня весь дом ходуном ходит. Все готовятся к завтрашнему торжеству, – успокоила горничная, складывая полотенца в ванной. – Ванна готова, барышня, пойдемте?
– Иду. Жаль мне вас, умаялись вы все за последние три дня.
– И не говорите, Марья Степановна будто взбесилась, всех девок гоняет, чтобы то мыли, то убирали. Так и кричит, что не хочет ударить перед завтрашними многочисленными гостями в грязь лицом.
– Вы не обращайте на нее внимания, ей ведь и самой несладко. Мало того что Сергей Михайлович ей не достался, так еще и ее каверзы вспыли наружу.
– Все же жать, что ее не оставили в полиции, – недовольно сказала Дуня. – И зачем за нее Сергей Михайлович поручился? Что это еще за такое домашний арест?
– Ну, значит, выходить далее усадьбы не может.
– Лучше бы ее графы вообще выгнали. Самое дело было бы, – нахмурилась Дуня, снимая с девушки пеньюар.
– Отчего же? Я тоже думаю, что это жестоко, просто взять и выгнать человека на улицу. Тем более она драгоценности не успела продать и призналась во всем, это и повлияло на лояльность полиции.
– Призналась! Ее поймали, вот она и призналась, деваться-то ей некуда было. А она воровка! Сколько она награбила!
– Ты права, Дуняша, но все же стоит пожалеть ее, несчастная она.
