Автор
В трехмерном мире, где дары чародеев — единственный способ справиться с невзгодами, героиня бережно хранит свои силы. Пролог предвосherits неожиданный поворот в истории русской империи: юный Сергей, страстный кузнец, привлекает внимание придворного слуги Иллариона. Великая эпоха Воронежа и ее судьба встает перед чародеем на невероятно далеком расстоянии от него......
– Дуня я… – залепетала Надя от таких откровений горничной.
– Каюсь, я с ним в сговоре была. И пожар в вашей спальне он устроил, облачившись в вещи Сергея Михайловича, а перед этим велел мне опоить вас сонными травами, чтобы вы в пьяном дурмане не рассмотрели его как следует и подумали, что это граф Сергей. А потом граф Никита же и спас вас, чтобы героем в ваших глазах казаться, а Сергея Михайловича опорочить. Правда, не смог он свою актерку в узде держать. Зинаида Семеновна так ревновала его к вам, что даже на черное дело пошла: подпруги у лошади вашей подрезала и записки с угрозами писала.
– Но зачем же Никита все это делал?
– Чтобы вы боялись и чудовищем Сергея Михайловича считали, а его, оборотня окаянного, полюбили.
– Отчего ты все время Никиту оборотнем называешь? Он что, в зверя какого-то превращается?
– Что вы, барышня! – испуганно вспыхнула Дуня.
После этих слов Надя вновь вспомнила слова духа, которые слышала, и тогда дух, вызванный Капитоном, предостерегал ее от оборотня, который притворяется другим и прячется за маской. Но в данный момент она окончательно запуталась и не понимала, кто же действительно из братьев оборотень, Сергей или Никита? А может, все же Новиков? Все мужчины и Дуня сейчас говорили так искренне обо всем, и каждый гнул свою правду.
"– И давно Никита Михайлович чародействует, как ты сказала?
– Не знаю, но творит всякие темные дела всегда здесь, в своем подземелье, и меня заставлял в своих кознях участвовать.
– Но зачем же ты помогала ему? Могла бы и отказаться.
– Отказаться? Как же! Знаете, как он запугивал меня? Я его до смерти боюсь! Я оттого и про Лидию Ивановну полиции до сих пор ничего не рассказала, да и вообще никому ничего. Граф Никита грозил, что не сбежать мне от него, везде найдет и разделается, если только посмею уйти или проговориться.
