Автор
В трехмерном мире, где дары чародеев — единственный способ справиться с невзгодами, героиня бережно хранит свои силы. Пролог предвосherits неожиданный поворот в истории русской империи: юный Сергей, страстный кузнец, привлекает внимание придворного слуги Иллариона. Великая эпоха Воронежа и ее судьба встает перед чародеем на невероятно далеком расстоянии от него......
Ее горничная Дуня, такая приветливая, добрая и тихая, травила свою хозяйку, подсовывая ей жуткую болотную мяту. А графиня, обуреваемая страхом беременности пила эту дрянь, даже не понимая, что убивала себя. И просто так сложились обстоятельства, что, когда Никита украл Лидию, ее сердце уже было на грани и попросту не выдержало. И ни Никита, ни пилюли от беременности не были виновны в смерти Лидии. Ее погубил ее страх и болотная мята Дуни, которая, похоже, и была тем оборотнем, чудовищем-убийцей.
– Зачем ты травила мою жену?! – озвучил хриплым голосом Чернышев мысли Велины Александровны и Нади.
Как-то злобно оскалившись, горничная поняла, что терять уже нечего, и процедила:
– А почему она жила богато в свободе и неге? Отчего родилась именно так? Почему я должна была терпеть ласки этого мерзкого старика-развратника и родиться в неволе? Ненавижу ее и всех этих богатеньких белолицых дамочек! Пусть они все сгинут в аду!
– Но ведь Лидия Ивановна тебя выкупила и свободу подарила, – не удержавшись, произнесла Надя.
Она не понимала, как можно быть такой жуткой тварью и отплатить на добро Лидии такой черной злобой.
– А мне не нужно ее добро! Пусть в могиле теперь будет! Там ей место. Хорошо ей добренькой быть! Все ее любили, а вот побывала бы в моей шкуре, так поняла бы, каково это, крепостной девкой жить!
– Боже…– пролепетала Надя, нахмурившись. Даже в мыслях она не могла допустить, что Дуня такой жуткий оборотень и так умело играла роль добросердечной и милой горничной.
– Ну и поделом ему неблагодарному! Он ведь мерзкий обольститель, только смотрит на каких-то барышень, что по звездам ему подходят! На таких, как ты! Так вот и получил по заслугам и теперь вообще сгинул! – похоже, Дуня вошла в раж злобы и бесчинства и продолжала дико вопить: – Пусть проклят будет, мерзавец! Если не мне, так никому он не достанется!
– Ты помогала Никише в гнусностях, чтобы угодить ему? Так? – спросила глухо старушка, видя эту жуткую историю еще и с другой стороны.
