Автор
В зловещей роскоши рабочего кабинета некроманта Эрика, полном тайн и грез, чудовищно оживленная обстановка создает атмосферу мрачного удовольствия. Здесь любитель диковины сопровождает собственные трофеи: от звериных чучел до горы червоточинских документаций, везде подчеркивая тщес营业欲 и эпатаж его величества Эрика....
Монотонно, непрерывно… Разве что сегодня не надо было скрываться: любому, кто попробовал бы хоть взгляд неправильный бросить, маги вырвали бы глаза и в уши засунули.
– Пойду распоряжусь насчет кареты, – нарушил молчание Алан Шенс.
– А лошади нет?
– Есть. Вы удержитесь в седле?
– Пока – да.
Лорт коснулся моей руки. И столько всего было в его глазах! Благодарность, надежда, преданность…
– Спасибо, госпожа Ветана.
– Не стоит благодарности.
* * *Приближенный Фолкс чувствовал себя просто отвратительно. Болела голова, все тело горело, его мутило, даже руку поднять было тяжко…
– Что со мной?
Магов не было, служитель, один из тех, кто ухаживал за ним, отвел глаза.
– Его величество сделал заявление…
– Что это?
– Проклятие на город. Черная смерть.
Фолксу стало по-настоящему дурно. Черная смерть… она же города вымаривала… Ах, почему он не нашел мага жизни? Почему был так беспечен?! Вот в такие минуты и понимаешь, в чем истинная ценность! В жизни! А жить так хочется. А не получится…
– У нас шестнадцать человек больных, двое очень плохи…
Такие мелочи приближенного не интересовали.
– Что еще он сказал?
– Что есть лекарство от болезни.
Фолкс перевел дыхание.
ЕСТЬ ЛЕКАРСТВО!!! Какими хрустальными перезвонами звучат эти два слова для приговоренного к смерти, можно даже не описывать. Это не просто счастье. Это – ЖИЗНЬ!
– Где?
– Сказали навязать алую ленту на дверь и ждать. К нам придут.
– В Храм? Не думаю…
– Светлейший?
– Найди кого-нибудь, пусть узнают подробнее.
– Вроде как упоминали лечебницу для бедных…"
"Голова у приближенного болела с каждой минутой все сильнее, но это не помешало ему выстроить логическую цепочку.
Вывод был прост.
– Прикажи закладывать карету. Мы едем в лечебницу для бедных.
* * *Я ехала по городу и не могла сдержать слез. Назовите меня дурой, истеричкой, несдержанной соплячкой – кем угодно, я не обижусь! Алетар всегда был таким живым! Таким ярким, веселым, где-то строгим и чопорным, где-то легким и ярким, но сейчас…
Улицы вымерли.
