Автор
В зловещей роскоши рабочего кабинета некроманта Эрика, полном тайн и грез, чудовищно оживленная обстановка создает атмосферу мрачного удовольствия. Здесь любитель диковины сопровождает собственные трофеи: от звериных чучел до горы червоточинских документаций, везде подчеркивая тщес营业欲 и эпатаж его величества Эрика....
Жить-то будет! А жить хочется хорошо! Что запомнят люди? Что приближенный получил помощь и удрал в Храм или что он остался и лично воду таскал из колодца со всеми остальными храмовниками? Да он эти плошки-ложки сто раз еще компенсирует! Хотя, наверное, это я злая, потому что усталая, а он из лучших побуждений…
Да какая разница? Рабочие руки – самое важное на этот момент.
Три часа я проспала, как одну минуту. Проснулась с тяжелой головой и муторным ощущением вроде тошноты, получила от Линды чашку взвара, наелась и отправилась обходить площадь.
Людей было много. Они не убавлялись. И объясняй не объясняй… А, какая разница! Если человек ради своего близкого пришел, рискуя жизнью, сумел преодолеть все преграды, он и дома заразится. Не бросать же родных лежать и умирать в одиночестве?
Мне вот тяжко, но людей такие мелочи не волнуют. Они получают по ложке лекарства и не уходят. Остаются. Кто-то в лечебнице, кто-то прямо на пристани, горят костры, мелькают серые и белые мантии храмовников, зеленые плащи наших служителей, мундиры стражников…
В это кишение жизни и ворвался Рамон Моринар.
– Вета? Отлично, собирайся.
Я только рот открыла.
– То есть?
– Что непонятного? Ты срочно нужна во дворце.
– Зачем? – взъерошилась я. – Здесь я приношу пользу людям, а там что – лечить придворных бездельников?
Голоса мы не понижали, люди прислушивались, и я понимала: будь там Моринар хоть пять раз Палач, а если народ поймет, что меня принуждают, – лететь ему вниз головой в воду. Если голову не скрутят раньше.
– Придворные бездельники давно разбежались, – отмахнулся Рамон. – Его величество хочет сегодня ночью провести ритуал, чтобы больше никто не заболел, и ты будешь нужна там. На всякий случай.
Я мгновенно простила Палачу его резкость. Не до славословий и не до вежливости сейчас. Если его величество знает, как все это обернуть вспять, я готова помочь, чем смогу. Надеюсь, меня не будут приносить в жертву?
Хотя…
Если это необходимо?
Я подумала пару минут. Моя жизнь, конечно, мне нравится, она мне не надоела и умирать не хочется.
Ответ я уже знала. Одна жизнь – или несколько тысяч? Десятков тысяч? Вряд ли меня утешит результат, но размен окажется более чем справедливым."
"Линда укутывала мои плечи плащом. Рядом собирались огневики.
– Когда вы вернетесь, ваша светлость?
Приближенный недаром носил свой титул. Знал, и где надо появиться, и когда вмешаться.
– К утру.
– Мы будем ждать.
