Этот поцелуй не был мимолётным, как там, возле дома людей. На этот раз губы мужчины задержались на моих, поглаживая их, легонько пощипывая, исследуя. Это не было похоже на грубые поцелуи моих немногочисленных и нежеланных ухажёров. Рот Фолинора не прижимался с силой, грозя поранить, не пытался всосать мои губы, не слюнявил. Вместо чувства гадливости — единственной моей реакции на поцелуи деревенских парней, — я вдруг начала испытывать странное, неизведанное ранее удовольствие. Никогда не думала, что прикосновение к губам может быть таким приятным.
Мне стало любопытно, а что испытывает сам Фолинор? Приятно ли ему так же, как и мне? Что, если я тоже буду вот так же поглаживать и пощипывать его губы, как он мои. На пробу пошевелила своими, прежде неподвижными губами, и поняла, что да, всё правильно! Потому что Фолинор, едва слышно застонав, обхватил меня за талию и крепко прижал к себе, а второй рукой обхватил мой затылок. Его губы стали двигаться смелее, настойчивее, побуждая и мои так же отвечать ему.
Я даже не поняла, в какой момент просто приятное действие переросло в нечто большее, разжигая странный пожар в моём теле. Он начинался в том месте, где соприкасались наши губы, проносился по моему телу и сворачивался клубком внизу живота, заставляя дыхание учащаться, сердце стучать, как сумасшедшее, а ноги — сжиматься. Я знала, что это такое — желание, я испытывала его прежде, но никогда еще оно не было таким сильным, туманящим голову, превращающим всю меня в пылающий факел.
В игру вступил язык Фолинора. Он тоже стал исследовать мои губы, оглаживать, пытаться проникнуть между ними. И когда я приоткрыла рот — скользнул внутрь, неглубоко, встретил там мой язык, стал легонько играть с ним. О подобном я раньше и не слышала, но это не было противным, наоборот, каждое соприкосновение наших языков лишь послало новые молнии вниз живота, где всё странно сжималось и пульсировало в такт. Ноги обмякли и, чтобы удержаться, я вцепилась в плечи мужчины, который вдруг резко подхватил меня под попу одной рукой и приподнял, еще крепче прижимая к себе."
"Я не знаю, чем бы это закончилось, я уже мало что соображала, но тут в колыбельке заворочалась и всхлипнула Лани. Фолинор вздрогнул и замер, а потом медленно отпустил меня, позволяя встать на ноги. Я покачнулась — ноги держали плохо, — и меня тут же поддержали, прижав щекой к бурно вздымающейся груди. Расстроенная потерей губ, которые доставляли мне столько удовольствия, я тихонечко захныкала, и большая ладонь стала гладить мою спину, а к макушке прижалась щека мужчины.