День первый, 22 июня — это тот момент, когда ты становишься Жертвой. В этом другом мире, где закон не имеет значения и твоя жизнь может быть отдана за какую-то галочку на пляже, ты появляешься в качестве жертвы. С каждым днём перед тобой открывается новая возможность — принести чурбачок или хотя бы маленькую гальку, чтобы световой день, самый длинный в году, не закончился раньше времени....
Похоже, «Дар золотому дракону» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мы просто мысленно проговариваем в голове «рубаха-брюки-обувь-ремень», это звучит не особо быстро, но мысленно — нужны доли секунды. Если же на мне еще и сюртук — про него я должен помнить сознательно, иначе от него останутся лохмотья.
— Как всё сложно, — вздохнула я. Раньше-то казалось, что просто — раз, и одежда исчезла, раз — и снова появилась. Сама. Оказалось — нет, всё не так.
— Вот почему мы не носим украшения, слишком сложно помнить ещё и о них, — развёл руками Фолинор, потом взглянул на свой палец. — Но про это кольцо я никогда не забуду.
Какое-то время мы ехали молча, я, прижавшись к мужу, обдумывала всё, что только что узнала. Интересно, сколько еще я узнаю о драконах странного и удивительного? Казалось, что знаю всё — а потом вдруг новая тайна всплывает.
Мимо окна повозки пробегали поля, деревья, пару раз вдали видела небольшие деревушки. Но ничего особо интересного, как в городе, я не видела, поэтому почти не смотрела в окно, пригревшись в объятиях Фолинора и почти задремав под мерное покачивание.
— Нижнее Забродье, — пояснил мне извозчик. — Приехали."
"Деревня была больше нашей, и намного, а вот домишки выглядели беднее. Крыши соломенные, не из дранки, как у нас, стены небелёные, просто глиной обмазанные, заборы покосившиеся.
Возле одного из дворов на лавке сидел дед. Притормозив, извозчик окликнул его:
— Старый, где тут дом шорника Оерика?
— Да тама, — дед махнул рукой в ту сторону, куда мы ехали.
— Старый, да у вас вся деревня «тама», — хмыкнул извозчик. — Может, покажешь?
— Мы заплатим, — выглянув наружу через приоткрытую дверь, Диэглейр показал старику монетку. Тот оживился и закричал.
— Идвиг! Идвиг, пёсий сын, где тя носит, подь сюды, живо!
— Чё орёшь, дед? — из-под застрехи сарая высунулась кудлатая голова. — Сам же велел сено старое в угол сгресть.
— Дрыхнешь, поди, на том сене-то, — заворчал старик. — Иди, вон, господам дом Оерика покажи.
Мальчишка восторженно оглядел нашу повозку и лошадей, быстро спустился на землю, как бельчонок цепляясь за трещины в стене сарая, и так же ловко забрался на козлы рядом с извозчиком.
