День первый, 22 июня — это тот момент, когда ты становишься Жертвой. В этом другом мире, где закон не имеет значения и твоя жизнь может быть отдана за какую-то галочку на пляже, ты появляешься в качестве жертвы. С каждым днём перед тобой открывается новая возможность — принести чурбачок или хотя бы маленькую гальку, чтобы световой день, самый длинный в году, не закончился раньше времени....
Похоже, «Дар золотому дракону» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Никуда я их не отдам, вот еще выдумали. Будут тут всякие приезжать, кровиночек наших забирать, — тон женщины резко изменился. — Они ж мне как родные, не отдам я их, тем более — невесть кому. Правов таких не имеете — детей из родной семьи забирать!
— Что-то как-то резко у неё щенки в кровиночек превратились, — шепнул мне на ухо Фолинор, поверх моего плеча наблюдая за тем, что творилось во дворе, из повозки всё было отлично видно поверх забора.
— Не хочет бесплатных прислужников терять, — шепнула я в ответ.
— У меня есть все права, — доставая из внутреннего кармана сюртука какие-то бумаги, ответил Диэглейр. — Я выкупил семью Бирн на аукционе, где они были проданы за долги, вот купчая. А поскольку Кутберт сбежал, не отработав долг, то, по распоряжению судьи Риган, я забираю детей в счёт возмещения ущерба. Вот документ. Надеюсь, читать вы умеете?
— Конечно, — с вызовом ответила женщина, взяла обе бумаги и стала внимательно их изучать. Но даже из повозки я увидела, что одну из бумаг она держит вверх ногами.
— Откуда они у него? — удивилась я. Ни к какому судье мы точно не заезжали, просто не успели бы.
— Думаю, купчую он взял у Эльрода, а подделать распоряжение судьи не так и сложно, кто здесь сможет проверить, настоящий ли документ или нет, — так же шёпотом ответил муж.
— Как видите — всё по закону, — криво ухмыльнулся Диэглейр, забирая бумаги назад и пряча в карман. — Приведите детей.
— Да какой с них толк-то? — сделала последнюю попытку женщина. — Они ж мелкие, какие с них работники?
— Ничего, подрастут.
— Эйкин! Берга! А ну подьте сюды, живо! — заорала женщина так, что у меня в ушах зазвенело.
Открылась дверь дома, и на крыльцо вышла худенькая девочка лет семи, с трудом держа на руках крупного младенца, младше Лани, но заметно толще её и даже на вид тяжелее. И как Илберга её подняла и не переломилась? За подол девочки, хныча, держалась другая малышка, постарше, толстая, с такими же, как у матери, жирными щеками, в которых утонули крошечные глазки.
— Чего она ноет? — недовольно спросила Хродвина.
— Тоже на руки хочет, — не поднимая глаз, едва слышно ответила Илберга.
— Так возьми и успокой! — не сделав даже шага к дочерям, дёрнула плечом женщина. Девочка вскинула на неё удивлённые глаза, потом взглянула на малышку, которая, хоть и была ей немного выше пояса, весила, наверное, больше неё.
