Неужели он уже тогда догадывался, что так может повернуться дело? И, получается, сразу собирался меня с собой взять?
Но если мне все это казалось сложным и утомительным, то после завтрака-обеда я понимаю, что это были цветочки. Я уже даже не замечаю, что там со мной делает Улька, но когда я смотрю в зеркало, понимаю, что это того стоило! Кожа действительно словно светится изнутри, а губы приобрели нежный розовый оттенок.
— Ай! — вскрикиваю, когда Улька слишком сильно затягивает шнуровку платья на спине.
— Прости-прости! — спохватывается она. — Но должно быть идеально! Ты же идешь с самим драконом! К мэру!"
"Улька носится вокруг меня как заведенная, то и дело поправляя складки платья и что-то бормоча себе под нос. Провожу ладонью по нежному шелку цвета морской волны. Тогда, в лавке, я и подумать не могла, что действительно надену его.
В чем я точно оказываюсь тверда — я отказываюсь от сложной прически. Забранные от лица пряди, слегка накрученные локоны и аккуратная заколка. И хватит!
Дверь распахивается без предупреждения. Улька отпрыгивает от меня, а я оборачиваюсь.
— Марика нам… — Роувард замолкает на полуслове и замирает, глядя на меня.
Глава 44
— Улька, ты свободна, — не сводя с меня взгляда, говорит Роувард.
Я тоже как зачарованная смотрю на дракона. Меня ураганом накрывает то, что клубится в его глазах. В них читается неприкрытое восхищение и желание… сорвать платье, а потом плюнуть на этот бал к чертовой матери.
Не знаю, чем я ощущаю эти все эмоции Роуварда, но я ни на секунду не сомневаюсь, что это так и есть. А еще, что внутри меня отзеркаливаются те же чувства, потому что черная сорочка Роуварда с тонкой изысканной вышивкой по вороту и манжетам подчеркивает размах плеч и широкую рельефную грудь, во сто крат усиливая мужественность дракона.
И если между нами и до этого было вот это ненормальное, нелогичное притяжение, то сейчас оно оказывается натянутой струной, которая звенит при каждом нашем вдохе или движении.
Роувард первым прерывает наш безмолвный диалог, который грозил перейти в пожар.
— Зря я сомневался в умениях горничной, — улыбается он, практически мгновенно оказываясь позади меня.
Мы снова пересекаемся взглядами, только теперь через зеркало. Он возвышается надо мной огромной скалой, но при этом не давит, а как будто показывает всем своим видом, что я не одна. Он — рядом. Он — за мной. Роувард как будто чувствует, что мне не хочется идти на этот дурацкий бал мэра. Бал, от которого мне не стоит ждать ничего хорошего.