Девушка, очнувшаяся в новом теле с магическими способностями, становится даром для опасного генерала-дракона. Дарственная метка лишает её свободы, но в душной клетке дворца она откроет истину о себе и своём предназначении, научившись управлять судьбой.
Прибежали спасать? А вот Гриндорк остался на своем месте. Он молчит, зато его лицо кричит само за себя. Что ж… План не удался?
— Ура дракону! — раздается из толпы. Сразу с нескольких направлений.
— Ура дракону! — подхватывают остальные.
И скоро почти все зрители скандируют эту незамысловатую фразу. А лицо Гриндорка окончательно становится похоже на старый сморщенный огурец. Он явно недоволен результатами.
Я принимаю у подбежавших теплый плащ, поскольку сейчас согреться хочется больше, чем радоваться тому, что мэр получил щелбан, и отказываюсь от помощи лекаря. Самое лучшее сейчас — оказаться дома, у камина. С Марикой на коленях.
— Ваше величие, — один из участников соревнований протягивает мне руку. — Род Финорк благодарен вам за вашу помощь. Он ценит большие поступки. Вы можете всегда рассчитывать на нашу поддержку.
— И на поддержку рода Охвар, — кивает другой.
— И рода Дравар, — подключается третий.
Пожимаю всем руки, принимая благодарность. Интересно все обернулось. Я перевожу взгляд снова на мэра.
— Дорогие жители Хельфьорда! — выходит вперед Гриндорк. — Мы благодарны его величию Роуварду Даррелу!
От каждого слова мэра корежит так, будто он есть незрелое яблоко. Даже мне кисло становится.
— И в связи с этим мы приняли решение назвать его победителем и вручить ему награду! Это состоится в день праздника на главной площади! — заявляет мэр, как будто уверен, что я точно там буду. Зачем? — А сейчас объявляю соревнование оконченным! В городе вас ждет угощение во всех тавернах города за счет мэрии!
Не расточительно ли? Мне рассказывали про нехватку денег, провалы в торговле, а Гриндорк так легко растрачивает деньги?
Впрочем, эта фраза оказалась волшебной, потому что с помостов для зрителей в город потянулись даже те, кто не хотел этого делать. Мои соперники и лекарь тоже попрощались и пошли к своим семьям, а я — к своей. Особенно к Марике.
Однако она встречает меня вовсе не так, как я ожидал. Марика хмуро смотрит на меня, поджимает губы и, развернувшись, уходит с берега в сторону нашего экипажа. Она возмущена, перепугана и не может справиться с эмоциями.
Решаю ее не останавливать. Дома поговорим, когда доберемся, и я, наконец, прижму ее к себе.
Рина с Фридером переглядываются и озадаченно смотрят вслед Марике.
— Я надеюсь, ты объяснишь, что все это было, — строго произносит Рина. — Я, конечно, знаю, что у тебя есть склонность к отчаянному героизму, иначе я не мучилась бы в сомнениях несколько лет, жив ты или нет.
