В свете огня в лавке "С Огоньком" разгорается необычная комедия любви и чудес, где драконий мир сталкивается с обычными людскими приключениями. Читатели окажутся в шумной и потрясающей мире магии, отчаянных юмористов и неожиданных романтических приключений.
— Она уже всех на уши подняла: свечи кончаются, а дракон требует только восковые, потому что сальных на ночь не хватает и воняют они, сама знаешь. Если в запасе где-то во флигеле не найду, придется в город идти…
— А что случилось? Почему дракон такой злой? — спрашиваю я, хотя внутри появляется тревожный червячок: не из-за меня ли это? Может, я что-то сделала не так вчера?
— Кто ж его разберет, — пожимает плечами Улька. — С утра ругается, всем недоволен.
— А о сове еще не узнал? — закусив губу, спрашиваю ее.
— Ох, нет пока.
Киваю. Но сначала вылечу, не могу я ее на холод выкинуть, пока на крыло не поставлю. А для этого неплохо бы достать той волшебной драконьей мази.
Мне непонятно одно: почему дракон, существо властное и могущественное, так злится из-за каких-то мелочей? Или дело в чем-то другом?
""Или в ком-то?"" — шепчет предательский внутренний голос, но я отмахиваюсь от этой мысли.
Мы спускаемся с Улькой, которая идет во флигель, чтобы поискать свечи, а я — к сове. Я надеюсь прошмыгнуть быстрее и постараться не попасться на глаза никому (в первую очередь дракону и Клотильде), но у меня как обычно все идет не по плану.
В холле я наталкиваюсь на… мэра. Он стоит у дверей, похоже, ожидая дракона, и оценивающе окидывает мой внешний вид.
— Здравствуй, Марика, — окликает он меня, когда я пытаюсь прошмыгнуть мимо.
Улька кидает на меня испуганный взгляд и убегает.
— И даже спасибо не скажешь? — продолжает обращаться ко мне Гриндорк.
— За то, что меня сделали рабыней? — все же останавливаюсь, сжимаю кулаки и, чуть приподняв подбородок, спрашиваю я.
— Какая разница, мы же договаривались, что ты будешь выполнять все его требования, а сама сделаешь все, чтобы были выполнены наши, — с сальным взглядом и язвительной улыбкой смотрит на меня мэр.
— Мы не договаривались о метке, — в груди клокочет.
— Как дерзко заговорила, — цедит сквозь зубы Гриндорк. — Что, дракон поимел, считаешь, что все стало можно? Забыла про сестру? Неужели так понравилось?
Каждое слово вызывает вспышку ярости, обиды, желание вцепиться в его холеную морду.
— Вот для того метку тебе и поставили. Чтобы не дергалась и не забыла, для чего ты вообще тут, — сужает глаза мэр. — Но есть способ и избавиться от нее.
