В мире сослуживцев подчинено графику и порядок, но не для меня. Я родился в Конфедерации объединённых миров, где каждый из нас выполняет свой долг. Загадки происхождения моего рода делятся лишь с небольшим кругомtrusted—это отражает нашу тайную историю и предопределение.
— Какие славные! Кто они? — улыбаясь, спросила я, сожалея, что не было времени познакомиться с внешним миром.
— Жители этого дерева. Они по-своему разумны и обладают способностью считывать эмоции друг друга, — поведал мне Трэй.
Из своей круглой норки высунулся ещё один пушистик. Он был необычного для его соплеменников чёрного цвета и немного больше остальных. Махровый угольный шарик совсем как человек потирал сонные бусины глаз и широко зевал, открывая довольно большой ярко-красный рот, заставляя меня тихо посмеиваться над этим чудом.
— Какая прелесть, — прошептала я, искренне любуясь тем, как блестит на солнце красивый плотный мех, перебираемый его лапками, по форме напоминающими человеческие руки с острыми коготками.
Покончив со своим причесыванием, чёрный модник кокетливо стрельнул крупными карими, как оказалось, глазами в мою сторону и, виляя пушистой попой, направился к группе цветных шухов.
Когда он подошёл ближе, собратья стали шипеть на уголька, прижимать к головам округлые ушки и показывать зубы, заставляя его понуро ретироваться подальше ото всех.
Мне стало очень жалко бедного черныша. Похоже, на Раалии даже у шухов не в почёте было выделяться среди соплеменников.
— За что они так с ним? — спросила я у Трэя.
— Он ядовитый. Это особенность такая. В каждом гнезде появляется один или пара чёрных особей. Они сильнее и более ловкие, а главное, обладают смертельно опасным ядом в иглах зубов.
— Но ведь он ни на кого не нападал, просто хотел общаться, — возмутилась я, как будто меховые шарики на дереве могли заинтересоваться моими человеческими мыслями. — Ему одиноко, — сказала я, наблюдая как гордо удалившийся уголёк поник, спрятавшись подальше от сородичей.
— Да. Шухи очень социальные, поэтому чёрные живут меньше, чем остальные, — сказал Трэй, разбивая мне сердце.
Почему-то блестящий комок шерсти вызвал во мне такую симпатию, что было до ужаса обидно, что его не ценят.
Медленно развернувшись в нашу сторону уголёк замер, внимательно глядя мне в глаза и транслируя свою печаль. У меня даже руки зачесались оттого, как захотелось обнять и утешить этого шуха. Даже тот факт, что он ядовит, меня нисколько не смущал. Как будто услышав мои мысли, существо перебралось на ветку, что практически касалась окна, и стал медленно приближаться, любопытно наклоняя маленькую голову.
— Забавно.
