В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
Впрочем, ещё были и такие ситуации, куда даже мне не хотелось лезть. Во-первых, как показывал опыт, ни к чему хорошему это не приводило, потом крайне импульсивному Стасу нужно было дойти до правильного ответа самостоятельно. Но в моменты напряжения его было лучше не трогать, он просто был неспособен воспринимать чужие советы. А во-вторых, ему самому потом было неловко за всё, что он творил.
Чего только стоил их любовный треугольник Вера-Стас-Настя. И пусть чувства сохранились только у одного вектора Вера-Стас, это всё равно не мешало брату чувствовать вину и стыд, хоть он и старательно это скрывал ото всех, возможно, даже и от самого себя.
Кофе был готов, когда чужая рука легла на моё плечо.
-Поехали?
-Мхм, - кивнул я, протягивая ему свежеприготовленный эспрессо.
До стоянки мы шли в полном молчании, Стас плавал в своих мыслях, вертя в руках бумажный стаканчик, а я просто следовал за ним, неспешно потягивая свой капуччино.
Возле машины Стас интереса ради предложил мне сесть за руль, но я качнул головой. Он всегда так делал, отчего-то упорно веря, что однажды я соглашусь. Водить я умел, но не любил. В семнадцать лет это казалось чем-то прикольным, особенно в компании Сашки и Стаса, но по мере взросления, когда пришлось учиться водить машину самостоятельно, в голову всё чаще шла история моих кровных родителей.
"Когда мне исполнилось восемнадцать и Черновы вручили мне документы на родительскую квартиру, я выпросил у Саши ещё одно одолжение - копию дела о смерти родителей. Не знаю зачем, но оказавшись снова в когда-то родных стенах, мне вдруг остро захотелось соприкоснуться с ними. Я ведь даже на похороны тогда не попал, запертый в стенах интерната.
