В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
Его я про себя прозвал “Длинный”.
Коренастый опять умудрился что-то ляпнуть про меня и Саню, и отец зарычал… Ситуация пока что была под контролем, но отец начинал беситься, и пусть к своим сорока годам он всё-таки не был взрывным юнцом, но сорваться мог. Плавали, знаем.
Я тоже скрипнул зубами и подумал о том, как же я устал от чужой тупости и недалёкости, поэтому и сделал шаг, с размаху сунув арбуз в руки мужику, который так активно наезжал на нас с отцом.
-Держи, - безапелляционным тоном велел я ему и резко отпустил пятнадцатикилограммовый груз.
-Охранять, - так же коротко велел я Длинному и прямым ходом отправился к Ларину.
Все знатно офигели от моей наглости, даже отец приоткрыл рот, наверное, ему ещё не доводилось видеть меня таким. Перед ним, конечно, было неловко, но я запрещал себе думать об этом, полностью сосредоточившись на одном-единственном человеке.
Ларин не выглядел испуганным, но подтянулся, угрожающе расправив плечи - подраться он был совсем не против.
-Слушаю, - холодно заметил я, хотя на языке вертелся совсем другой вопрос, о том, как там Катя.
Он немного помедлил, должно быть, тоже был шокирован моей наглостью и спокойствием.
-Ты разрушил мою семью! - в результате бросил Слава мне, сжимая кулаки.
Кивнул. Отчасти я с ним был согласен, что сунулся туда, куда не следовало. Но это уже случилось, и я учился принимать это, ни о чём не жалея.
-Там и без меня всё грустно было.
Опять-таки, думать о том, что этот нелепый разговор слышит отец, было почти невыносимо, поэтому я постарался отрешиться и от этого. Я вообще в себе старался эмоции глушить, понимая, что если сорвусь, то меня будет уже не остановить.
-Сука! - проскрежетал он. - У тебя не было никакого права!
-Не было, - не стал спорить с очевидным. - Но я бы на твоём месте совсем не об этом думал. У тебя жена от отчаянья загибается, а ты ничерта видеть не хочешь.
Слава тут же заиграл желваками и сделал рывок вперёд, схватив меня за ворот джемпера.
-Не смей даже заикаться о ней! Ты забрал у меня всё… жену, сына.
Я заставил себя дышать ровно, переборов первый порыв скинуть чужие руки, как это ещё совсем недавно сделал отец."
"-Ты сам прекрасно с этим справился… - не оправдывался. Но мне очень хотелось, чтобы до него наконец-то дошло, как рядом с ним страдали две одинокие души. Он их любил. Я это видел.
