В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
А… всё остальное вдруг резко и отчётливо потеряло всякий смысл. Наше поведение лишь доказывало, что в нас слишком много чувств друг к другу, и эти чувства случились слишком не вовремя, когда никто не был готов. И от этого становилось неимоверно грустно, но я приучала себя думать о Дамире и нашем общем помешательстве как о чём-то хорошем и светлом, с благодарностью и признательностью. Больше я не плакала, даже когда молча собирала вещи под осуждающие взгляды Славы, даже несмотря на то, что в душе на тот момент было откровенно хреново.
Пока я искала нам с Ванькой жильё, потихоньку перевозя коробки с вещами к Жене, несколько раз приезжала свекровь. Я старалась держаться ровно и доброжелательно, всё время глуша в себе желание начать каяться во всех смертных грехах перед Ольгой Николаевной.
Поначалу она держалась, лишь печально вздыхала и сетовала на то, что негоже оставлять ребёнка без отца.
-Так отец никуда не девается, - пыталась я успокоить её. - Слава может в любое время видеться с Ваней.
-Видеться и жить в одной квартире - это разное! - возражала свекровь.
-Видимо. Но нам всем придётся перестраиваться.
Но этого было недостаточно, и в итоге Славина мама начинала срываться.
-Ты рушишь семью! Тебе должно быть стыдно!
-А мне и так стыдно, - призналась я. - Но если перефразировать вас, то быть семьёй и жить в одной квартире - это разное.
Не знаю, откуда брался во мне весь этот цинизм, может быть, просто понимала, что если поддамся эмоциям, то уж точно никогда не решусь ни на какие перемены.
Мне действительно было стыдно перед ними. За свой уход, за то, что обманула их ожидания, за мысли свои крамольные, что столько лет отравляли мне жизнь. Но теперь это просто нужно было принять и постараться впредь не повторять своих ошибок.
Мои извинения как таковые оказались никому не нужны, мне их потом ещё не раз кинули в лицо, причём неожиданно свёкр, велевший своей жене перестать страдать из-за такой неблагодарной мрази, как я.
Напоследок, когда уже нашла нам с Ваней небольшую квартирку, в Славе взыграл герой и он заявил, что сам туда переедет.
Мы переехали. Квартира была совсем маленькая и невзрачная, размером с почтовую марку, но зато в ней ощущался некий уют, которого мне не хватало очень давно.
