Креод! Лучников дели надвое, одних вон туда, других туда, на вышку! Пересчитать огненные шары и доложить число! Всем принять зелье Ярости! Омер, строй своих людей от этого шатра до тех брёвен! Креод, живо добей этого ублюдка!
— Нет! Нет! Я сдаюсь! — через миг реолец, который только что отчаянно бился с птенцами, отбросил меч и поднял руки. — Сдаюсь!
Креод оглянулся на меня, явно ожидая подтверждения приказа. Но я лишь качнул подбородком из стороны в сторону. Идару младшей крови достаточно сломать пальцы, чтобы сделать его полностью беспомощным, у идара старшей крови недостаточно отобрать меч, убить он может и голыми руками, только отвернись. Да и зачем мне этот пленный?
Меч Креода размазался в воздухе, и голова реольца покаталась по земле.
Я отвернулся и заорал:
— Живо, живо! — ткнул пальцем в тех, кого мы только что спасали. — Вы тоже! Преферо, ко мне, быстро! Остальные идары тоже ко мне, живо, живо!
Они, вроде как послушались, но первый же добравшийся ко мне идар, в залитом кровью, но когда-то голубом ханбоке заявил:
— Эй, вообще-то, я старше тебя по званию, хёнбен. Так что это ты должен передать мне людей, а уже я решу, как нам защищаться.
Я едва не застонал. Нашёл время спорить о старшинстве. Но ответил всё же вежливо:
— Вы были старшим в этом лагере, но проспали нападение и потеряли его. Вместо того чтобы поблагодарить за спасение, вы решили угробить и себя, и меня?
Тот побагровел, сорвал с пояса алую бляху и рявкнул, тыкая ей мне в лицо:
— Придержи язык, хёнбен, когда говоришь с хоу!
Я отвёл руку с бляхой в сторону, встречаясь взглядом с хоу, и спросил:
— А не то что? — затем ухмыльнулся, как никогда радуясь тому, как выгляжу и своему шраму.
Проняло даже наглого хоу, заставив его побледнеть и сделать шаг назад.
Я тут же надавил:
— Я заместитель особого отряда Гирь Весов. Приказывать мне может только мой хоу, сам Яшмовые весы и король. Займи своё место, идар, крепче сожми меч и приготовься сражаться за свою жизнь.
Он шевельнул губами, но через него промчались две тени, заставив вздрогнуть и отшагнуть.
Я указал пальцем:
— Туда. Встань туда.
И он подчинился.
Я отвернулся, а Ограк решил похвалить меня:
— Отлично, господин.
Я не обратил внимания на его слова. Неизвестно, сумел бы я поставить его на место без помощи теней. Да и не до этого всего мне сейчас: из-за поворота выплеснулась лава реольцев, отчётливо видная в проём выбитых ворот лагеря. Тёмная, густая. Десятки солдат в отличных доспехах, тут и там разбавленные яркими каплями шёлка идаров.
Оглядывая их, я потянулся к слезе Амании, зачерпнул из неё, восстанавливая жар души, а заодно оценивая, сколько осталось. Больше половины, но меньше трёх четвертей. Я слишком щедро расходовал силы. Новая схватка будет гораздо серьёзней.