Автор
Настя торопилась: "Давайте поспорим?" — прошипела она, глядя на Людмилу Сергеевну с несомненно недовольным выражением лица. В комнате царила напряженная обстановка, словно воздух был испачкан разочарованием и желчью. Настя собиралась забрать документы для своей работы, но Людмила Сергеевна откладывала уход до последнего....
Мне начало казаться, что я потеряла частичку себя, когда мы ее продали. Не было у меня дома.
Был, у Ромы. С ним был дом."
"А потом я второй раз искренне рассмеялась, потому что в углу комнаты лежат мои романы, журналы и плюшевый медведь. Давно его порывалась выкинуть, но сейчас даже его готова обнять и кружиться.
— Мама, я так счастлива!
— Дочь, я рада.
— Боже, так хорошо, что они отказались от нее. Ведь она им совершенно не подходит. Этим напыщенным, высокомерным снобам. Только не моя комнаты. Боже, родные мои книжки, полочки, пледик мой.
— Да, дочь, вижу.
— Когда ты все успела вернуть на место? И ведь помнишь, где все лежало.
— Я… первый раз в жизни воспользовалась услугами клининга.
— Впрочем, это неважно. Я… очень рада, что у меня снова есть дом.
В ту ночь я уснула быстро и ни разу не просыпалась.
***
Я пропустила неделю занятий в институте, приходится догонять. В первый день я познакомилась со всеми ребятами, кто-то из них так же после академа, кто-то перевелся из другого института, но основная часть группы те, кто были вместе с первого курса.
Психологи бы назвали эту стадию — принятие. Наверно, это так. Я готова перешагнуть и идти дальше. Постоянная же пустота внутри… Моя бабушка всегда говорила, что время лечит. Что ж, и в этом буду ей верить. Кто я такая, чтобы спорить с нашей великой бабушкой.
— Настя, мы хотим группой пойти посидеть куда-нибудь, отпраздновать начало года. Ты как, с нами?
— Простите, я пасс.
— Ну, не будь букой, — говорит Наташа, мы с ней сидим вместе на всех парах.
— Не, ребят, правда. В следующий раз.
— Знаешь, как называют таких, как ты? Ботанша, — обиделась Наташа.
— Посмотрю, как ты заговоришь, когда пойдем на зачет, — ответил я.
— Эй, девчонки, посмотрите какой мужчина. Боже! — слышу я голос одногруппницы, когда уже собралась уходить.
Мы стоим на улице у главного корпуса.
Рома стоит у своей машины, руки, как всегда, в карманах брюк. И смотрит. На меня.
Маленькая куколка, что долго была у меня в душе, начинает оживать. Внутри нее ничего не происходило, она тихо спала в своем коконе. А сейчас оболочка лопается и из нее, цепляясь еще не окрепшими ножками за края, выползает имаго. Это еще не бабочка, но она обязательно ею станет.
