Автор
Настя торопилась: "Давайте поспорим?" — прошипела она, глядя на Людмилу Сергеевну с несомненно недовольным выражением лица. В комнате царила напряженная обстановка, словно воздух был испачкан разочарованием и желчью. Настя собиралась забрать документы для своей работы, но Людмила Сергеевна откладывала уход до последнего....
Страшно от нахлынувших эмоций.
— Настюш, может уже будешь заканчивать со своей ночной работой? Вот сердце у меня не на месте, когда ты уходишь в ночь… — сказала мама, как только я начала жевать свой первый блин. Вкусный, надо признать, впрочем у мамы все вкусное.
— Да, мам, думаю, сегодня скажу, что ухожу. Отработаю две недели и все.
— Это правильно. Тебе скоро в институте надо будет восстанавливаться. Позвони, узнай, может какие документы им нужны?
— Ты наверно права, мам.
— Ты какая-то задумчивая. Что-то случилось, Настюш?
— Что? — ну да, слушаю маму в пол уха, а сама все думаю о том сероглазом демоне, что приснился мне и о том, какие нежные у него оказались губы, хотя выглядели они в действительности жесткими. Вот мне теперь интересно, так ли это на самом деле? Ну целуется он так же, как и во сне? Или нет? — Все нормально мам, это просто усталость, — или последствия возбуждения от сна.
Остаток дня перед работой я провела у себя в комнате, смотря последнюю экранизацию “Анны Карениной”. Должна же понять мотивы этой тетки, которая решила лишить себя жизни именно таким дурацким способом. Ну правда, выпила бы яду и все.
Вот только собираясь на работу, я начинаю думать, появиться ли мой сероглазый хам сегодня в клубе? Я конечно же не всматривалась в толпу, не искала его ртутный взгляд, только иногда позволяла себе представить, что я ему скажу, если вдруг в вип-комнате опять увижу его, даже в голове выстроила наш с ним диалог.
— И почему ты решила уйти? — спросила Софии, как будто считает, что это самая лучшая и высокооплачиваемая работа во всей Москве, а я немного не в себе, раз решила покинуть этот рай на земле.
— Потому что через несколько недель мне нужно будет поехать с мамой в другую страну. И в этой работе я больше не нуждаюсь."
"— Ну хорошо, — окинув меня сочувствующим взглядом сказала София, — но только ты понимаешь, что без отработки положенных двух недель я тебя отпустить не могу.
