Автор
Настя торопилась: "Давайте поспорим?" — прошипела она, глядя на Людмилу Сергеевну с несомненно недовольным выражением лица. В комнате царила напряженная обстановка, словно воздух был испачкан разочарованием и желчью. Настя собиралась забрать документы для своей работы, но Людмила Сергеевна откладывала уход до последнего....
Молчу, что за сегодня это будет моя четвертая чашка, слишком нравится за ней наблюдать. Потом она наливает ароматную жидкость по чашкам и ставит на столешницу.
— Представляешь, я в Мюнхене пробовала классное блюдо, национальное. Называется, шварцбайтен. Нет, шванбратен. Черт, швайнбратен. Вот. Тяжелый этот немецкий язык.
Настя сидит за столом, покачивая ножкой и вижу, что уже освоилась, прошла скованность и судорожность. Она в открытую рассматривает меня и обстановку. Сравнивает, что изменилось? Да ничего я не менял, Настя.
— Я нашла в Москве, где делают это блюдо. Давай сегодня на ужин закажем?
— Как скажешь. Это вообще съедобно? Я в плане еды не особо немцам доверяю.
— Да, очень вкусно. Просто запеченное мясо.
Улыбка. Смех. И все-таки робкие шаги в мою сторону.
— Иди ко мне, Каренина.
Настя подбегает ко мне и бросается на шею и с такой силой обнимает, что, наверное, так чувствуется счастье. Оно теплое, с тоненькими ручками, но сильно обхватывающие шею, с ароматом лаванды и еще чем-то едва уловимым, женским.
А потом смотрю в ее глаза, родные, она может улыбаться только ими. И целую. Так, как никогда раньше, потому что раньше не было. Были ошибки, были тайны, были лишние ожидания и неоправданные надежды. А сейчас есть мы.
Только губы остались такими же мягкими и податливыми. С острым язычком, который в порыве страсти могу слегка прикусить. Вот как сейчас.
Чувствую, как месяц без секса дает о себе знать, как кровь приливает к члену, и еще пара секунд и Настя почувствует мое желание.
Стон, который исходит от нее, такой долгожданный и вкусный, что хочется, чтобы она делала это постоянно. Он как музыка для меня. И, похоже, завожусь не я один. Замечаю, как Настя расстегивает кофту. Бешено как-то, рвано. Ждала меня. Ну а в джентльмена я никогда не играл и уложил ее прямо на диване, рядом с которым мы и стояли.
— У тебя точно не было никого все это время, Рома? — спросила она первая, слышу, как дыхание только восстанавливается.
— Нет, Насть.
— Это хорошо. Я поняла, что очень ревнивая.
— Я оказался тоже. Боялся, что найдешь кого-то в детчляндии и оставишь меня.
— Меня вообще на свидания там приглашали.
— Чего?
Сгребаю ее в охапку и подминаю по себя.
— И что? Сходила? — смотрю на нее остро и жестко, пусть только попробует сказать что да, укушу.
— … нет.
— Хорошо, — укладываюсь обратно и обнимаю ее.
— Его звали Хильберт.
