Автор
Настя торопилась: "Давайте поспорим?" — прошипела она, глядя на Людмилу Сергеевну с несомненно недовольным выражением лица. В комнате царила напряженная обстановка, словно воздух был испачкан разочарованием и желчью. Настя собиралась забрать документы для своей работы, но Людмила Сергеевна откладывала уход до последнего....
На вид ему лет 28–29, думаю не больше.
— Простите, я вас не помню.
— А я вас да, — настаивает незнакомец, — Я был тогда с Ромой. Роман Багров, его то вы помните? — прищурив глаза смотрит на меня.
— Рома?
— Ну вот видите, помните. Меня Робертом зовут. Можно просто Роб, — он подходит ко мне ближе и протягивает руку в знак приветствия, мне ничего не остается, как пожать ее, немного скованно. Его рука теплая, сильная, но чужая. Сейчас чужой равно опасность.
— У вас какое-то дело ко мне, Роберт?
Мы так и стоим в полупустом зале.
— Не ожидал вас здесь увидеть, в разгар рабочего дня, когда ваша работа начинается только через, — он приподнял руку, чтобы взглянуть на часы, — четыре часа.
— Я здесь больше не работаю, — говорю я и уже отворачиваюсь, чтобы наконец сбежать от него.
— Жаль. Вы мне сразу понравились, Настя, — говорит он мне в спину, а я какой-то неведомой силой притормаживаю и оборачиваюсь, будто мне есть до этого дело.
— Прям так сразу и понравилась? Вы видели меня пару раз за вечер, на сколько я помню, — вступаю я в ненужный мне диалог.
— Да, так бывает. К сожалению, у меня правило — я не встречаюсь с официантками.
— Печальный опыт?
— Нет, — засмеялся он, а я замечаю, что мне не нравится его смех. Он не злой, но пробирающий до костей. Так смеются двуличные люди, которые ведут двойную игру, — если вдруг мы поссоримся, то боюсь, что меня могут отравить или плюнуть в тарелку.
— Попахивает паранойей, не находите?
— Возможно. Но раз вы уже не работает официанткой, может как-нибудь пересечемся?
— Боюсь, что нет.
— Отчего так? Не понравился? — подходит он еще ближе, что между нами остается не больше полуметра.
Его резкий парфюм сильнее проникает в ноздри, хочется их зажать и не дышать. Отчетливо слышу тяжелые ноты какого-то мускуса, а еще никотин. Горечь во рту вызывает приступ тошноты.
— У меня есть мужчина, Роберт.
— И что? Лучше меня? — он театрально удивляется и начинает показывать себя, поворачиваюсь вокруг своей оси, — Настя, обещаю, что вы не пожалеете, — подходит он совсем близко и шепчет мне ухо.
— Извините… — стараюсь я отстраниться от него, но у меня не выходит, Роберт держит меня за запястье и не дает сделать и шагу от него.
Вот сейчас становится по-настоящему страшно.
