Автор
В душном подъезде второго этажа происходит нешуточная схватка за телефон. Молодые студенты на лестнице создают настоящую ораву, мешая порядку. Одного парня вызывает враждебный взгляд — он явно ожидал, что его компания будет первой. Но тут главное — добыть свой планшет, где еще сохранены важные сообщения и электронные письма....
А в субботу утром, когда, казалось бы, меня почти отпустили страдания, навязчивые воспоминания про Соболева, он вдруг напоминает о себе. Звонит раз. Два. Три. Я не поднимаю. Я бы и рада послать Руслана, высказать все, что думаю о нем, его принципах и повадках. Объявить войну по-новой. Но у меня банально нет сил, плюсом дурацкий орган за грудиной, который все еще чего-то ждет. Чего-то такого, абсолютно нереального: слов любви, извинений, предложения попробовать начать отношения.
И я понимаю, что в целом-то не у Руслана проблемы, а у меня с мышечным органом.
"С этими мыслями проходит день, а уже ближе к вечеру я принимаюсь активно ждать Германа. Хочу предложить ему прогуляться, может, в кино сходить. Мне жизненно необходимо развеяться, набраться сил перед началом новой недели — встречей с Русланом. И я даже наряжаюсь: платье надеваю, теплые колготки, губы подкрашиваю в алый, волосы завязываю в две длинные косы.
И когда в дверь звонят, я лечу, едва не спотыкаясь, прикидывая, успеем ли мы на вечерний сеанс новинки, что идет в прокате. Дергаю ручку, но улыбка тут же сползает с моего лица.
Быть не может…
— Не похожа ты на больную, — озадаченно обрушивает Соболев, держа в руках пакет из самой дорогой аптечной сети нашего города.
Глава 36
И вместо того, чтобы послать Руслана или хлопнуть перед его носом дверью, намекнув, что тут ему не рады, я почему-то засматриваюсь на него.
И я, как бы это позорно, стыдливо не звучало, тянусь к этому парню. К его глазам, в которых утонула осень. К губам, что никогда моими не будут. К сильным мужественным рукам, которые обнимают так, что мир вокруг перестаёт существовать. Как бы не было тошно признавать, я успела соскучиться… И от этого хочется плакать.
Отвратительное. Просто невыносимо ужасное чувство. И оно со мной — здесь сейчас в этом коридоре. Оно как яд, разъедает каждую клетку, и меня всю без остатка.
Под ребром болезненно кольнуло, настолько остро, будто кто-то с размаху вдолбил туда тупой наконечник. Но я заставила из последних сил себя отвести взгляд, принять фальшиво равнодушное выражение лица.
Если Соболеву плевать, мне должно быть тоже.
