Автор
В душном подъезде второго этажа происходит нешуточная схватка за телефон. Молодые студенты на лестнице создают настоящую ораву, мешая порядку. Одного парня вызывает враждебный взгляд — он явно ожидал, что его компания будет первой. Но тут главное — добыть свой планшет, где еще сохранены важные сообщения и электронные письма....
— Тогда… — куратор задумчиво ведет пальчиком вдоль губы. — Устроим конкурсы какие-нибудь. Уверена, студсовет что-то придумает. Аркадий Викторович, — обращается она к историку. — Прощу прощения.
— Да, куда уж нам, — хмыкает он.
Грацкая уходит и пара вновь приобретает учебный характер. Сегодня у нас Петр Первый и его реформы. Позади несколько человек устало вздыхают, но Полищук не замечает ни вздохов, ни охов, он рассказывает так, словно от его предмета зависят наши жизни.
После истории, мы с Дашкой спускаемся на первый этаж.
— Ой, гляди! — Даша останавливается в коридоре, показывая на урну для голосования. Ее уже установили возле охранника, того самого, который целями днями зависает в телефоне. Народ потихоньку подходит, берет листики, чиркает там имена и кидает.
— Прямо как в школе, — вспоминаю я. — У нас тоже каждый год с девятого такое было.
— А у нас… — Дашка грустно вздыхает. — У нас в балетном считалось, что кроме сцены в головах у учеников ничего не должно быть. Мне даже интересно, как это все будет проходить, чем награждать. Может, проголосуем?
— Тогда я проголосую за тебя, — улыбаюсь, желая поддержать подругу. Из того, что я успела узнать, Миронова довольно одинокая девушка, в чем-то мы с ней схожи. Хотя с недавних пор ее одиночество скрашивает один из главных крашей универа.
"— А я за тебя, — вдруг рядом с нами вырастает Толик Мамаев. И главное так улыбается загадочно, словно мы с ним друзья давние, и не он недавно тащил меня с Дашкой в подсобку, где нас и запер по просьбе своей дуры-подружки.
— Ты заболел? — холодно отзываюсь я. — Или перепутал нас с Лейлой?
— Вот, — он машет перед моим носом листком, а там… ну точно! Мое имя и фамилия. Только этого мне не хватало.
— Не смей! — пищу, махнув рукой, в надежде забрать клочок бумаги.
— У тебя же Лейла есть, — озвучивает Дашка мои мысли вслух. — Разве ты не должен голосовать за нее?
— Ну… — он ловко уворачивается и кладёт бумажку в карман, перекатываясь с носок на пятки.
