Автор
В камере монастыря, где она проводит остаток жизни, начинается тихий скандал. Устремившись в противоположное направление от тщетных похвал и жестоких угроз, героиня задумывается над тем, что заслужила такое неправедное счастье. Ее мать обещала доброту и покой - но теперь приходит время расплаты за послушание....
Отца посадили в тюрьму и конфисковали все имущество примерно через месяц после того, как я покинула столицу. Знаю, что он пытался сопротивляться, но доказательства против него были слишком серьезными, потому участь отца была закономерной. Мать оставили на свободе, но из-за полного разорения, ей некуда было податься. Кажется, она даже обращалась за помощью к Сиэлю. Не знаю, что там случилось, но ведаю лишь то, что мать теперь работает прислугой у небогатых дворян, чтобы хоть как-то выживать.
Однако главной новости, которую я выискивала, так и не дождалась.
Я предполагала, что Сиэль будет упрямиться и даже попытается меня отыскать, из-за чего даже едва не разнес контору Фуше. Но предполагала, что нескольких месяцев ему хватит, чтобы успокоиться и просто начать жизнь заново.
Вот и сегодня, просматривала газету со странным, но давно привычным противоречивым чувством страха и надежды, я одновременно и ждала, и страшилась увидеть громкий заголовок.
Этот год дался мне тяжело. В первый месяц выть хотелось, и я почти не выходила из своего нового жилища, даже не озаботившись наймом рабочего персонала. Просто жила одна в огромном для одного человека доме, точно призрак. Но затем мне пришлось взять себя в руки, что не значило, будто я просто взяла и забыла все произошедшее со мной. Весь этот год я жила с тяжестью на сердце и горькой тоской, из-за которой стабильно ревела ночами в подушку.
"Но уже наутро я заставляла себя улыбаться новым знакомствам и приниматься за дела. Вовсе не время является лучшим лекарем от душевных травм, а работа, в чем я могла убедиться на личном опыте. И то, не лекарством, а анестетиком. Стоило погрузиться в дела с головой, как я забывалась. Но если хоть немного расслаблялась, гнет чувств и эмоций продолжал безжалостно давить на плечи, причиняя невыносимую боль.
