Автор
В мирном постсоветском году 2007 года Эсмигюль расцвела в двадцатые годы — волосы цвета вороного крыла, глаза черные как ночь, губы бархатисто розовые. Кровь на снегу. Восточная красавица притягивала взгляды парней и подруг отмечала её красоту: самая первая выскочит замуж....
— Эсми, — позвал ее Муслим, когда она закрыв глаза, наслаждалась моментом.
— Я тебя люблю.
Повернув голову, она посмотрела на него затуманенным взором и ответила:
— Я тебя тоже люблю."
"Мужчина не смог сдержать улыбки и первым порывом было стиснуть ее в объятиях и не отпускать больше никогда. Но вместо этого он коснулся рукой ее щеки, погладил большим пальцем и спросил:
— Поехали ко мне?
— Но у тебя же пациенты.
Он шумно выдохнул, от того, что она не отказала категорически. И это была первая победа.
— Я попросил освободить мне сегодня день после обеда.
Эсми сощурилась и сложила губы в трубочку.
— Все спланировал?
— И даже в кафе недалеко от дома повёл, — усмехнулся он.
— А если бы я отказалась?
— Я бы тебя украл.
Эсми потянулась к его шее, оставила короткий поцелуй на жесткой щетине, от которого его повело еще сильнее, и прошептала в ухо:
— Поехали.
Глава 21. Люби
— Ты не мог бы задернуть шторы?
В октябре резко потеплело, бабье лето вступило ненадолго в свои права, позволив насладиться последними солнечными днями перед промозглым, хмурым ноябрем.
— Конечно.
Муслим подошел к окну и вытянул к центру сначала одну плотную серую портьеру, затем — другую.
— Так лучше? — повернувшись, спросил он.
— Намного, — выдохнула Эсми, окинув взглядом полутемную спальню.
— С утра, — покосился он на свои спортивные снаряды. — Нет времени ходить в зал.
— И у меня, — поджала губы Эсми, впившись пальцами правой руки в локоть левой. Сегодня она снова была в платье — том трикотажном, облегающем, в котором однажды пришла к нему на прием. — Хорошая квартира, — похвалила она, пробежавшись глазами по потолку.
— Спасибо, — усмехнулся мужчина и подошел к гостье. — Передумала?
Посмотрев в ее глаза, Муслим положил шершавую ладонь на ее пылающую щеку, а она потерлась о нее и закрыла глаза от того, что ей стало очень приятно и тепло.
— Нет, не передумала, — веки ее были прикрыты, длинные ресницы дрожали, как и она сама. — Но хочу тебя предупредить сразу, чтоб никаких обид, она открыла глаза. — Я была только с мужем. Бывшим.
