Автор
В мирном постсоветском году 2007 года Эсмигюль расцвела в двадцатые годы — волосы цвета вороного крыла, глаза черные как ночь, губы бархатисто розовые. Кровь на снегу. Восточная красавица притягивала взгляды парней и подруг отмечала её красоту: самая первая выскочит замуж....
— Белла Борисовна, — Эсми еле сдержалась, чтобы не засмеяться — уж очень искрометно шутила ее доктор.
— Ты сходи, посмотри. Вдруг очередь уже рассосалась. С утра был аншлаг.
— Схожу, пожалуй. А то со своей работой и до вас бы не дошла, если бы не задержка.
Выйдя из кабинета доктора Бакунц, Эсми внезапно загрустила. С одной стороны, она боялась залёта, потому что и возраст не тот, и не женаты вроде, и бизнес надо развивать — какие дети? Но с другой — только сейчас подумала: “Наверное, он был бы рад, если бы я забеременела”.
У кабинета маммолога сидела только одна девушка, поэтому Эсми пришлось подождать. И когда до нее дошла очередь, она вошла и увидела за столом женщину лет пятидесяти со светлыми волосами до плеч и добродушной улыбкой.
— Здравствуйте, Елена Геннадьевна, — сидя в коридоре, Эсми прочитал имя врача на табличке и запомнила. — Я от Беллы Борисовны.
— Проходите. У вас какие-то жалобы? — спросила врач.
— Нет-нет, никаких. Просто Белла Борисовна сказала, что у вас день открытых дверей сегодня.
— Вот молодец Белла, — усмехнулась она. — Давайте тогда начнем.
Вбив в компьютер все данные, Елена Геннадьевна попросила Эсми раздеться по пояс, а сама подошла к раковине и помыла руки. Затем она тёплыми пальцами принялась прощупывать сначала одну грудь, затем другую. Между делом спросила:
— В ближайшее время не падали? Грудь не травмировали?
— Нет, — удивилась вопросу.
— Сильные стрессы? Ручку поднимите и согните в локте.
— Так чтобы очень сильные — нет.
— Вот так я надавливаю — болит? — доктор сжала полушарие и нахмурилась.
— Вообще нет.
— Когда в последний раз пальпировали себя?
— Если честно, не помню. Всё время забываю."
"— Хм. Надо, — коротко сказала она. — Приложите пальцы вот сюда. Да…И теперь прощупайте внимательно.
Эсми дотронулась до левой груди и сделала всё так, как велела маммолог. И вдруг она действительно обнаружила горошинку. В горле мгновенно пересохло и дышать стало тяжелее.
— А что это такое? — взволнованно спросила врача.
— Уплотнение. Нужно сделать маммографию. У вас сейчас есть время?
— Найду, — тут же выпалила.
— Хорошо. Тогда поднимайте на этаж выше, в 314-й кабинет. — Сев за стол, она вытащила квадратный лист и написала направление. — Снимок будет готовиться полчаса, потом зайдете ко мне. Так, Эсмигюль, раньше времени не паникуйте. Это может быть фиброаденома, воспаление. Не переживайте.
— Да-да, — рассеяно произнесла она. — Конечно.
Дальше всё было как в тумане.
