В плен из малинового суфле или вишневого — трудно сказать, какое вкуснее и ароматнее. Между тем, магический конь подошел к озябшей на ветру девушке, прислушиваясь и принюхиваясь. Галия заявила с усталым хриплым голосом: "Да девственница я, специально для тебя кормили, растили и холили." Зверь ответил фырканьем, что явно звучало как смех....
Хорошо, что хозяйка мне ничего другого не отрезала, вон кузнец своему подмастерью ухо оторвал, крови было!
Крина аж вздрогнула от такой жестокости, но поспешила сменить тему разговора:
— Тебя лорд Иссиэль ждет, пора в замок ехать!
— Хорошо!
Женщины вышли из полутемной мыльни и, Галия зажмурилась, глядя на солнце и в один миг превращаясь в совершенное дитя. Иссиэль уже стоял в облике единорога и нетерпеливо топал копытом. Крина сама забросила Галию на спину зверю и помахала рукой:
— Приезжай в гости, девочка!
Дробный грохот копыт да облачко пыли было ей ответом.
Покачав головой, привратница пошла в сторожку, писать письмо первой леди. Мало кто знал, что не постаревшего воина перевели на эту должность, а ее. Был у толстушки-хохотушки дар, который с возрастом развился настолько, что первая леди предложила своей наперснице и подруге этот пост.
Перо скрипело по тонкой полоске тростниковой бумаги. Подсушив чернила, женщина свернула листок трубочкой, положила в мешочек и надела послание на спину голубю.
— Лети дружок! Ох, чувствую, скоро опять долина всколыхнется.
— Ты каждый раз это говоришь, — усмехнулся Карис, подходя сзади и обнимая супругу за необъятную талию.
— И скажи мне, когда я была неправа? — вздохнула та в ответ.
— Права, права, всегда права! — не споря мужчина потянул жену в спальню. — Пойдем моя радость, мы хорошо поработали и можем отдохнуть.
***Пока Крина ворковала с Галией в мыльне, Иссиэль присел на колоду и удивленно прислушивался, ощущая какую-то неправильность.
За такими размышлениями его застал Карис:
— Что Исс, сидишь, прикидываешь, кому девочка подойдет?
Лорд вяло улыбнулся в ответ:
— Побойся Светлой, Карис! Ей и дюжины лет нет похоже.
— Не скажи, — привратник пыхнул короткой трубочкой, — видывал я служительниц Саты.
— Девочка не помнит, кто она и сколько ей лет, — признался единорог, глядя на поднимающееся солнце. — Я конечно пошлю человека в ту деревеньку, но ты сам знаешь, как деревенские считают возраст.
— Знаю, — усмехнулся Карис, — работать может, значит взрослый. — Потом признался: — я свою Крину такой же сеголеткой забрал.
