В плен из малинового суфле или вишневого — трудно сказать, какое вкуснее и ароматнее. Между тем, магический конь подошел к озябшей на ветру девушке, прислушиваясь и принюхиваясь. Галия заявила с усталым хриплым голосом: "Да девственница я, специально для тебя кормили, растили и холили." Зверь ответил фырканьем, что явно звучало как смех....
Самое трудное, когда кого-то убивают или пытают, — осторожно перевел дыхание мужчина, — следы муки остаются на этом месте надолго, как ядовитые пары в стенах лаборатории.
Единороги замолчали, а Лилия невольно задумалась, какая же разнообразная жизнь была у лорда Иссиэля, если ему знаком шум кузницы, ядовитые пары и результаты мучений. А она то наивная думала, что лорд выбирается из тихой долины раз в год, за очередной девицей, а потом лишь посиживает за столом с вожаком, да ведет куртуазные беседы с леди Фьянтой.
Между тем, телега въехала в город. Лорд заплатил въездную пошлину и пониже надвинул на голову берет, пряча свои светлые волосы. Девушка любопытно крутила головой, рассматривая высокие дома, закопченную бумагу в рамах и одетых в лохмотья людей.
В долине единорогов окна закрывались стеклом. И одевались все очень чисто — чуткое обоняние мифических коней требовало аккуратности. Здесь же от вони из узких переулков, тянуло вывалить завтрак на плохонькую мостовую. Блекрайн вскоре не выдержал — с мучительным стоном натянул на лицо шелковый шарф, который прежде носил на шее.
— Вот, матушка Мельдина велел сделать и с собой взять, я не сообразила, зачем.
В крохотных ладанках, украшенных изображением встающего солнца, лежали перетертые корочки южного растения, способного своим запахом очищать воздух от опасных бактерий.
А между тем, город менялся. Грязные обшарпанные клоповники сменились опрятными домиками с клумбами и крохотными садиками.
"Вскоре Лилия перестала вертеть головой, лишь испуганно втянула ее в плечи — вокруг высились особняки, широко раскинувшие свои многоэтажные флигели.
— Дом святой Саты стоит в таком богатом месте? — наконец дрожащим голосом выговорила она.
