В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
— Простите за задержку, — извинился полицейский и уселся в автомобиль, бережно придерживая правую ногу. — Колено болит, прям спасу нет. Особенно в такую пасмурную погоду.
— Начните брать взятки. Авось на знающего лекаря накопите, — посоветовал я, погнав автомобиль по узким улицам, покрытым белёсым влажным туманом, шевелящимся точно живое аморфное существо."
"— Нет, взятки — это не про меня, сударь, — гордо вскинул седой, щетинистый подбородок мужчина, глядя за окно, где серыми тенями проносились дома. — Вот тут сверните налево.
Повернув, я буквально через квартал оказался на небольшой площади, где справа красовалось многоглавое здание, украшенное до того богато, что с моих губ даже сорвалась изумлённая реплика:
— Это замок, что ли, чей-то?
— Церковь Единого, есть такое религиозное течение, — проговорил полицейский, скользнув осуждающим взглядом по припаркованным дорогим машинам.
— Нам нужно срочно переделать поговорку «беден, как церковная мышь». Она уже не актуальна. Ну, только если её как иронию использовать.
Полицейский смолчал и указал рукой на серое неприметное здание, расположившееся напротив церкви. Я подогнал туда автомобиль, припарковал его и вместе с полицейским вошёл внутрь, оказавшись в небольшом помещении с железной дверью и окошком, могущим похвастаться крепкой решёткой.
— Открывай! — бросил полицейский через окошко небритому мужику в мятой форме и с потухшим взглядом.
Тотчас в железной двери что-то заскрежетало, и она отворилась, открывая путь вглубь здания.
Полицейский повёл меня по хитросплетениям узких коридоров, выкрашенных облупившейся синей краской.
Всего лишь капитан? Видимо, самый большой начальник дрыхнет в своей кроватке, а этот Петров — его ночной заместитель.
Полицейский указал мне на пару стульев около стены и с виноватой улыбкой попросил:
— Обождите тут, сударь.
— Так просто могу присесть, не отвечая на вопрос про пики точёные и писюны дрочёные? — усмехнулся я, заметив недоумение на лице мужчины.
— Это в каких же княжествах так говорят? — спросил служивый.
— В разных, — размыто ответил я, уселся на стул и закинул ногу на ногу.
Полицейский глянул на меня и деликатно постучал в дверь.
— Войдите! — вылетел из кабинета хриплый бас.
Служивый открыл дверь и вошёл, оставив меня в гордом одиночестве.
Мне пришлось минут пять бесцельно созерцать свои ботинки, кое-где покрытые жирными каплями грязи.
