В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
— Да, и такое может быть, — проронил я и украдкой скользнул изучающим взглядом по высокой, статной блондинке, уже несколько минут идущей позади меня.
— Ищейка? — встрепенулся фамильяр, заметивший мой взгляд.
— Нет, не она, но скоро появится. От неё не скрыться.
— Да ты особо и не пытаешься скрыться.
— А смысл? Максимум выиграю себе день-другой, а жизнь усложню. Просто нужно действовать на опережение и не отвлекаться на мелочи, — проговорил я, проводив взглядом подозрительную дамочку, зашедшую в лавку булочника.
Нервы слегка расслабились, но взгляд всё равно продолжил внимательно шарить по сторонам.
И особенно внимательным мне пришлось стать на базаре, где каждый норовил схватить меня за руку и показать своё дивное барахло, непременно лучшее во всём Союзе Княжеств! Стремясь получить мои деньжата, торговки отвесили мне столько комплиментов, что у меня даже в какой-то миг уши покраснели.
Правда, массовые комплименты иссякли, когда я определился с выбором лавки.
Я нацепил обновки, а то, что осталось, отправил в сумку с лямкой через плечо. Старьё же без всякой жалости выбросил, после чего поправил кожаный плащ и сквозь базарные ряды двинулся в сторону двухэтажного здания с вывеской «Скупка и продажа магических перстней».
Около толстой металлической двери здания высились два здоровяка, чьи руки были толще моих ног.
— Сударь, — прогрохотал один. — Нам нужно убедиться в том, что у вас нет оружия.
Я пожал плечами и снял плащ, в кармане которого покоился револьвер, а потом сунул его громиле вместе с портфелем и сумкой.
— Теперь у меня нет оружия.
— Надо бы и карманы того… проверить.
— Внутрь руки не суй, но похлопать можешь, — разрешил я, решив не выделываться.
Охранники похлопали по моим карманам и щиколоткам, после чего один из них заученно проговорил, мельком глянув на Акима, усевшегося на фонарный столб:
— Проходите, милости простим.
Я кивнул и вошёл в здание. Внутри оказалось совсем мало солнечных лучей, поскольку их плохо пропускали толстые стёкла. Но зато ярко сверкала настоящая хрустальная люстра, висящая под высоким потолком с лепниной. Под таким светом перстни в немногочисленных витринах завораживающе поблёскивали, а мраморный пол казался чище, чем хирургический скальпель перед операцией.
