В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
— Я одному успел на голову нагадить, пока следил за ними, гар-р-р, — похвастался фамильяр и радостно запрыгал по спинке скамьи.
— Герой.
— Хотя мне стоило выклевать его наглый глаз. Веселее было бы.
— Рябого и Бульдога не видел? — перевёл я тему."
"— Нет. И не особо хочу. Они дрянные бойцы, — презрительно процедил Аким, внимательно наблюдая за белкой, поскакавшей по деревьям в нашу сторону.
— С чего-то же надо начинать? Крутые маги не пойдут под руку малоизвестного человека. А мне нужны помощники, чтобы осуществить свои планы и наказать убийц.
— Кто-то бы сказал, что твоя жизнь отр-равлена местью, гар-р-р. Но я скажу, что она ею украшена. Ты уже в детстве получил цель всей твоей жизни. Не многим так везёт, — пафосно выдал Аким и возмущённо добавил, бросив взгляд на белку, бесстрашно сидевшую на соседней ветке: — Нет, она меня точно провоцирует!
Он взлетел и метнулся к белке. А та рыжей молнией ринулась прочь от него.
Я же отвлечённо вспомнил своё детство. Кажется, Аким был со мной всегда.
— Когда торгаш отвернётся, ты сразу же схватишь плод и затеряешься в толпе, гар-р-р, — проинструктировал меня Аким.
— А воровать разве можно? — удивился я, озадаченно сунув пальчик в рот.
— Можно, когда тебя не видят и не найдут. А в других ситуации — нельзя, гар-р-р. Да и торговец сам виноват, ежели проворонит плод. Мы его просто тренируем, чтобы он ушки держал на макушке. Да и если мы не украдём этот плод, то его умыкнёт кто-то другой, а нам ведь нужнее. Правильно?
— Правильно.
Вот такие «дельные» советы давал мне Аким, благодаря чему я вырос таким хорошим человеком.
— Какие люди! — вырвал меня из воспоминаний знакомый девичий голос.
— Опять ты? — буркнул я, устало глянув на Мирославу Синявскую, довольно сверкающую дерзкими разноцветными глазами.
Она стояла подле скамьи, уперев правую руку в бок и изогнувшись таким образом, чтобы джинсовые штаны особенно сексуально натягивались на упругой заднице.
— Не рад меня видеть, Ратников? — усмехнулась она и бесцеремонно уселась рядом со мной, изящно закинув ногу на ногу.
— Уже знаешь, как меня зовут, — констатировал я без всякого удивления.
